Король Гарлема - Саша Южный

Саня сам намял им бока. Просто пристрелить его было нельзя, ведь о назревающем конфликте знали все, в том числе и полиция. Она предупредила мусульман, чтобы те не смели этого делать. В Гарлеме и без того хватало трупов. Кроме того, не так уж и просто пристрелить человека, который всегда начеку. Тогда эти ублюдки пошли по другому пути. В Гарлеме живут выходцы с Гаити, которые практикуют культ Вуду. Мусульмане обратились к ним. Саню колдовство не взяло, зато досталось Нурет. Ее два раза вырвало черной кровью, но Саня выходил ее, а потом, смекнув в чем дело, наведался в час ночи в «Сундук». Так назывался дом, где жили жрецы Вуду. За пятнадцать минут он перевернул там все вверх дном, а потом вышел оттуда, волоча за ноги полуживого Соля Дежу, главного жреца. Он проволок его мордой по асфальту целый квартал и бросил на пустыре, недалеко от бара Симона Летье, тоже выходца из Гаити. Остальным личностям, находящимся в «Сундуке», он просто переломал кости. Потом в Гарлеме долго обсуждали этот случай, стали говорить, что Вуду на белого не действует и что Саня сам шаман, еще похлеще этих ублюдков с Гаити. Золотой Кью сделал Сане предложение идти к нему в телохранители. Морозник отказался. Он вместе с Нурет переселился в Бронкс, но оба продолжали ездить в Гарлем. На Санину жизнь все-таки пару раз покушались, но он был словно заколдованный. Один раз в него стреляли почти в упор, а пуля распорола лишь одежду на плече. Саня продолжал тренировать негров, а Нурет ходила на работу в бар. Всем казалось, что на этой истории можно поставить точку, но однажды Нурет исчезла, а к Сане Морознику на улице подошел какой-то подросток и передал записку. Там было сказано, что если он хочет увидеть Нурет, то ночью должен придти по такому-то адресу. Саня не сказал нам адрес, не хотел впутывать в это дело. Он пошел один и просто исчез в Гарлеме. А Нурет по-прежнему работает в баре. Кое-кто из наших пытался подъехать к ней и выяснить, что произошло с Морозником, но из этого ничего не получилось. Вот такая история, хочешь, верь в нее, хочешь, нет, – Луис замолчал, и наступила тишина, которая нарушалась лишь легким потрескиванием угольков в костре.

Я отвел глаза от лица Луиса, посмотрел по сторонам и обнаружил, что уже глухая ночь. Люди, сидящие возле костра, выжидающе смотрели на меня. Я обвел взглядом эти лица – желтые, черные, белые – и заметил, что все они похожи друг на друга выражением своих глаз.

– Я буду его искать, но вы должны мне помочь, – сказал я.

– Нам нравится твой ответ, – сказал Луис.

Остальные молча пожали мне руку.

– Можешь рассчитывать на нас, – хлопнул меня по плечу Луис – Все, что в наших силах, мы сделаем. Но мы не можем идти с тобой в Гарлем. Нас там знают как людей Морозника. Именно поэтому мы не можем его найти. Если нас увидят с тобой, считай, что ты засвечен. Люди, которых он тренировал, тоже не добились успеха в этом деле. Двоих из них нашли с перерезанными глотками. Люди говорили, что они попали в драку с поножовщиной, но я думаю, что им удалось что-то узнать, но донести информацию им не дали. Еще одного пристрелили, после того, как он пытался поговорить с Нурет, когда она шла после работы домой. Поэтому мне думается, что она что-то знает. У тебя есть шанс, потому что ты новый человек, но ты белый. Как ты попадешь в Гарлем? Ведь там придется жить, если ты хочешь найти Морозника. Чтобы белый жил в Гарлеме – я такого не слышал. Конечно, за исключением Сани.

– Я слышал, что Бушу в бар требуется официант, а это заведение совсем недалеко от «Обсидиана», – сказал негр, сидевший у костра. – Только надо приходить ближе к ночи. Буш раньше не открывается.

– Ты думаешь, его туда возьмут? – усмехнулся Луис.

– Чем черт не шутит, – пожал плечами негр.

Луис задумчиво посмотрел на меня.

– С чего-то надо начинать это дело. Попробуешь?

– Да, – согласился я.

– Чтобы идти в Гарлем, надо как следует подготовиться, – начал инструктировать меня Луис. – Тебе придется учиться вести себя в Гарлеме так, чтобы тебе не открутили башку, по крайней мере, сразу. Во-первых, ты приедешь туда на такси. Пусть оно ждет тебя возле бара. Хотя таксисты не очень охотно это делают, но ты попробуй уговорить шофера. Во-вторых…

Поучения Луиса затянулись надолго. Ему помогали все присутствующие. Потом мы сообща мы пришли к выводу, что начинать надо с Нурет. Она что-то знает о Морознике, но молчит по непонятной причине. Следовательно, только она может помочь. Исходя из этого, мне следовало поначалу притереться в Гарлеме, чтобы моя белая физиономия не вызывала раздражение, по крайней мере, в квартале, где расположены оба бара. Тогда я смогу зайти в «Обсидиан», и это будет выглядеть не совсем естественно, но, по крайней мере, не столь вызывающе. Потом, когда к моему появлению там привыкнут, мне надо будет попытаться каким-то образом втереться в доверие к Нурет и уже тогда попытаться выведать что-то о Морознике. Может, после знакомства с ним она стала питать некоторые симпатии к русским.

Это был предварительный план, который я мог изменять по ходу дела, ввиду вновь возникших обстоятельств.

Совещание мы закончили под утро, когда вдалеке, на границе Квинса, вырвался из подземки первый поезд. Когда мы удалялись от моста, горизонт за нашими спинами уже заливался алым светом, и легкий шум, поднимающийся над Нью-Йорком, уже пробивал прохладу утра.

Я простился с парнями у станции подземки, пожав поочередно девять разноцветных рук.

– У тебя есть мой телефон. В случае чего звони. Мы собираемся здесь, под мостом, раз в неделю, если позволяет погода, – сказал мне Луис на прощанье.

– Зачем?

Светло-карие глаза Луиса посмотрели на меня с едва заметной иронией.

– Не догадываешься?

Я пожал плечами.

– Чтобы помнить друг о друге и о том, чему нас научил Морозник. Человек время от времени должен оказываться в естественной для него среде, чтобы глотнуть свежего воздуха, иначе все это, – Луис указал на виднеющиеся вдали небоскребы, – задавит его. Мы еще не настолько сильны. Противостоять всему этому в одиночку мог только Саня.

Луис махнул мне рукой и исчез в чреве станции. Я посмотрел на часы и пошел ловить такси, решив, что успею застать на набережной Сашу.

* * *

Когда я подъехал, он уже катил свою тележку по набережной. Лицо у