В группе риска - Стелла Римингтон
Ключевой игрок в одном из других видов деятельности Истмена, узколицый человек в черной куртке-бомбере и бейсболке по имени Фрэнки Феррис, сидел, прислонившись к стене. В одной руке он держал кружку с чаем. Он курил, нервно и излишне часто стряхивая пепел в корзину для мусора.
Сложив газету и аккуратно поместив ее в ту же корзину, Истмен повернулся к Феррису. Заметил, какие у того бесцветные губы и как едва заметно дрожит сигарета между пальцами.
– Ну, Фрэнки, – тихо сказал он, – как дела?
– Я в порядке, мистер Истмен.
– Доходы поступают? Все платят свою долю?
– Да. Нет проблем.
– Есть какие-то особые просьбы?
– Харлоу и Бэзилдону нужен кет. Спрашивают, можем ли мы отправить им партию на пробу.
– Ни в коем случае. Эта конская дрянь – строго для черных и психов. Дальше!
– Марки.
– То же самое. Что-нибудь еще?
– Да. Все вдруг захотели «бабочек».
– Не «голубей»?
– «Голуби» – тоже неплохо, но «бабочки» лучше.
– Чушь, Фрэнки. Они одинаковые, как тебе известно.
– За что купил, за то продаю. – Фрэнки пожал плечами.
Мелвин Истмен кивнул и отвернулся. Достал из ящика стола пластиковый банковский конверт и протянул его Фрэнки.
Фрэнки нахмурился. С недоуменным видом повертел конверт в руках.
– На этой неделе ты получишь только три пятьсот, – тихо пояснил Истмен, – потому что я тебе явно переплачиваю. В прошлую пятницу в спортивном клубе Брентвуда ты заработал шесть пятьсот на блек-джеке.
– П-простите, мистер Истмен, я…
– Подобное поведение привлекает внимание, Фрэнки, а внимание нам нужно меньше всего. Я кладу тебе в карман по тысяче в неделю не для того, чтобы ты транжирил деньги на публике, понимаешь?
Тон и выражение лица Истмена не изменились, однако в его голосе явно чувствовалась угроза. Фрэнки помнил, что последнего, кто серьезно огорчил его работодателя, прибило волнами к берегу у Фоулнесс-Айленд. Акулы объели ему лицо, и его пришлось опознавать по зубам.
– Понимаю, мистер Истмен.
– Точно понимаешь?
– Точно, мистер Истмен. Я уверен.
– Хорошо. Тогда за работу!
Передав Фрэнки острый нож, извлеченный из ящика стола, Истмен указал на четыре запечатанные картонные коробки, стоящие у одной стены. Судя по трафаретным надписям на коробках, они содержали корейские сканеры для документов.
Вскрыв печать, Фрэнки открыл первую коробку и вынул оттуда сканер, указанный на упаковке, вместе с пенопластовыми вставками. Под ним находились три туго набитых и запечатанных полиэтиленовых пакета.
– Проверить?
Истмен кивнул.
Фрэнки надрезал первую упаковку, извлек оттуда бумажный пакетик и передал его Истмену. Развернув бумагу, Истмен попробовал содержимое на вкус, кивнул и вернул пакетик Фрэнки.
– По-моему, можно брать. Только посмотри, прислал ли Амстердам «голубей» или «бабочек».
– Похоже, здесь «голуби», – испуганно ответил Фрэнки, глядя на пакет с таблетками. – Наверное, из старой партии.
Ту же операцию повторили с тремя оставшимися коробками. Фрэнки осторожно набил рюкзак пакетиками, прикрыв их сверху футболкой и парой грязных трусов.
– «Бабочки» полетят в Бэзилдон, Хелмсфорд, Брентвуд, Ромфорд и Саусэнд, – распорядился Истмен. – «Голуби» – в Харлоу, Брейнтри, Колчестер…
У него зазвонил телефон, и он поднял руку, призывая Фрэнки подождать. Во время разговора он один или два раза покосился на него, но Фрэнки смотрел сквозь прозрачный пол на нижний этаж, очевидно, поглощенный работой вилочного погрузчика.
Интересно, подумал Истмен, он сам-то употребляет? Или ограничивается только азартными играми? Может, подсластить утренний кнут небольшим пряником – сунуть ему пару пятидесятифунтовых купюр в задний карман, когда будет уходить?
В конце концов он решил этого не делать. Урок необходимо усвоить.
Глава 9
– Фарадж Мансур, – сказал Чарльз Уэзерби, убирая очки в черепаховой оправе в верхний карман. – Его имя что-нибудь вам говорит?
Лиз кивнула:
– Да… человек с таким именем на прошлых выходных купил фальшивое британское водительское удостоверение в одном из северных портов… кажется, Бремерхафене? Вчера мы получили срочное сообщение от источника из Германии.
– Он связан с террористами?
– Я пробила его по базе данных. С каким-то Фараджем Мансуром, по сведениям нашего пакистанского информанта, в начале года говорил или связывался Дауд аль-Сафа во время поездки в Пешавар.
– Аль-Сафа, посредник ИТС? Тот, о котором вчера рассказывал Маккей?
– Вот именно. Этого Мансура – хотя имя должно быть довольно распространенным – опознали как одного из полудюжины сотрудников авторемонтной мастерской в пригороде Кабула. Очевидно, аль-Сафа заходил туда в поисках подержанного автомобиля. Пакистанский источник приставил ему на хвост нескольких ребят; когда аль-Сафа двинулся дальше, они на всякий случай составили список сотрудников мастерской.
– И все?
– И все.
Уэзерби задумчиво кивнул.
– Я спрашиваю потому, что сам ничего не понимаю. Только что мне позвонил Джеффри Фейн и попросил держать его в курсе.
– В связи с Мансуром? – удивленно спросила Лиз.
– В связи с Мансуром. Пришлось сказать ему, что рассказывать пока нечего.
– И что?
– И все. Он поблагодарил меня и закончил разговор.
Лиз рассеянно оглядела голые стены. Зачем Уэзерби вызвал ее в свой кабинет для разговора, который можно было без труда провести по телефону?
– Лиз, прежде чем вы уйдете… все ли у вас в порядке? То есть… все хорошо?
Она посмотрела ему в глаза. Лицо Уэзерби было, что называется, лишено особых примет; как она ни старалась, не смогла бы подробно описать его. Иногда она вспоминала волосы и глаза цвета палой листвы, иногда асимметрию носа и губ, но подробное описание лица никак ей не давалось. Даже сейчас, сидя напротив, он как будто ускользал. Как всегда, их профессиональные отношения были пронизаны тонкой иронией, как будто они встречались в другие времена и на какой-то другой основе.
Но они никогда нигде не встречались; если не считать работы, Лиз почти ничего о нем не знала. У Уэзерби была жена, кажется страдавшая какой-то хронической болезнью, и два сына-школьника. Жили они где-то на берегу Темзы – в Шеппертоне или Санбери? На ум сразу приходили Водяной Крыс, мистер Крот и мистер Жабб из «Ветра в ивах».
Но тем ее знания и ограничивались. Лиз понятия не имела, какие у ее начальника вкусы, интересы и какую машину он водит.
– Неужели я выгляжу так, будто у меня что-то не в порядке?
– Вы выглядите нормально. Но я понимаю, что с Марципаном пришлось нелегко. Он ведь очень молод, да?
– Да.
Уэзерби едва заметно кивнул.
– А еще он один из ключевых наших активов – или будет таким, – и поэтому я поручил его вам. Вы опрашиваете его, ничего не говорите и показываете мне только результат. Пока не хочу о нем объявлять.
Лиз кивнула: