Тени Гонконга - Кристен Лэш

– Пожалуйста, скажи мне что-нибудь, Третья Сестра. Хоть что-нибудь. Хоть какую-нибудь мелочь до того, как мы уснем.

Старшая Сестра не врала: на следующее утро па отправляется в путь и берет с собой одну меня. Это долгое и ленивое путешествие – сначала мы едем, подскакивая, на спине буйвола, потом на телеге, которая тянет нас вперед медленнее, чем я ползла бы на животе, а потом на поезде. И все это интересно только первые пять минут. К тому моменту, когда мы сходим с поезда, мне кажется, будто за это время могла смениться императорская династия, но па так и не говорит мне, куда и зачем мы едем. Он садится на лавку, а я опускаюсь на землю и играю с несколькими оставшимися конфетами. Время от времени мимо проезжают поезда. Дома сестры, наверное, ловят сверчков, а я пропускаю все веселье и сижу на скучной старой станции…

– Доброе утро, – говорит кто-то, останавливаясь прямо перед нами.

Это жена Дяди! Первая Жена! Та, что в облегающем цветастом ципао!

Па поднимается на ноги.

– Ты меня помнишь? – спрашивает Первая Жена. Щеки у нее так сильно напудрены рисовой мукой, что если бы она попыталась улыбнуться, то лицо у нее могло бы пойти трещинами. Но она и не пытается.

Я оборачиваюсь к па в надежде на помощь.

– Надо говорить, Маленькая Мей, – говорит па. Его голос звучит так, будто он проглотил мою фарфоровую лошадку. – Надо ответить Первой Жене.

Он произносит «Маленькая Мей» так, будто никогда не звал меня никак иначе.

Я встаю, держа в руках пакетик с конфетами, и чувствую, как в груди стучит сердце – часто и сильно, будто поезд. Почему Первая Жена на той же станции, что и мы с па? Почему она на меня так смотрит? Первая Жена наклоняется ко мне так низко, как только может, – а может она не очень низко, слишком тесное у нее ципао, – и берет меня за руку пониже плеча. Я ахаю. Она ногти, похоже, на точильном камне затачивает.

– Сюда, – говорит она, и тон у нее не особенно довольный.

Я пытаюсь отдернуться, но она не отпускает, только сильнее впивается в меня ногтями, а потом вдруг откуда-то возникает здоровенный незнакомец и хватает меня за другую руку. Я роняю пакетик с конфетами, и прежде, чем я успеваю это осознать, сладкие дынные шарики выкатываются на землю.

Па уже уходит.

Кто-то кричит. Я так давно не слышала своего голоса, что не сразу догадываюсь, кто это.

– Па!

На секунду он останавливается, потом идет дальше. На ходу он наступает на мои конфеты, и они хрустят у него под ногами.

У него ноги бедняка: широкие ступни, потрескавшиеся, как земля.

– Па! – кричу я ему вслед, но он не оборачивается. Теперь здоровяк ухватил меня за обе руки пониже плеч. Я царапаюсь, пинаю его по лодыжкам, но он будто не замечает. Извернувшись насколько могу, я кричу вслед отцу: – Па! Папа, подожди! Не уходи! Не бросай меня!

Па не оборачивается.

– Я буду разговаривать! Я обещаю, папа! Я буду хорошо себя вести! Не уходи-и-и!

Подъезжает другой поезд, и па садится в него, а я все еще на станции, кричу изо всех сил, не жалея голос, который хранила для ма. Лицо горит, слезы льются рекой, горло болит, я зову отца, мать, сестер, даже бабулю, но теперь, когда я наконец заговорила, уже поздно – никто меня не слышит, я и сама себя не слышу, так громко у меня шумит в голове. Здоровяк вскидывает меня на плечо, словно мешок, и последнее, что я помню, – это как красивая белая фарфоровая лошадка, которую подарил мне Дядя, единственная вещь, которую кто-то дал лично мне, вылетает у меня из кармана и тут же разлетается на кусочки – может, потому что она такая изящная и драгоценная. Или потому, что ее так задешево купили.

Гонконг, 2015 год

Второй наш перелет, с Тайваня в Гонконг, уже почти закончен. Сюзанна потихоньку просыпается и потягивается, потом поворачивается – ровно в тот момент, когда оживает ее телефон, лежащий экраном вверх на столике.

Пришел мейл от Лианы.

Мне видно только начало первой строчки: «Мама, боюсь, что я…»

Сюзанна выпрямляется и начинает моргать. Мне хочется снова закрыть ей веки – лучше бы поспала подольше, поглубже, так чтобы видеть сны, – но мы все равно скоро приземлимся. В моем иллюминаторе солнце садится над цепочкой зеленых островов, а из моря вздымаются холмы Гонконга.

Когда видишь Гонконг с самолета, расстояние между ним и материком такое крошечное.

Можно сжать его кончиками пальцев, и оно совсем исчезнет.

Сюзанна не заговаривает со мной, а сразу тянется к телефону. С осоловелым видом проводит пальцем по экрану, читает письмо от моей внучки.

– Напишу ей, когда приземлимся, – бормочет она себе под нос.

– А чего она боится?

– Да опять кошмары, наверное. – Сюзанна опускает телефон в сумку и выуживает оттуда планшет. – Ма, я хотела показать тебе фото, которые получила от тех экстремалов-канадцев. Помнишь, я тебе про них рассказывала? Подумала, может, они как-то помогут, подстегнут твою память, а уж потом мы поговорим обо всем подробно. Давай посмотрим?

И не успеваю я ответить, как передо мной разворачивается изображение.

Это роскошный колониальный особняк, полный холодного величия. Уверена, обычно Сюзанна интервью для своих книг берет вовсе не так. Не тычет планшетом в лицо, чтобы заставить своих героев вернуться в прошлое, не так собирает свои истории. Наверное, она позволяет себе такие вольности потому, что я ее мать. Разве для дочери жизнь матери до того, как та родила ее, так уж важна по сравнению с тем, что происходило потом?

Но я сама так ее воспитала.

Потому что хотела, чтобы она так считала.

Я киваю, а Сюзанна отодвигает изображение в сторону и вытягивает следующее – старое окно, через которое видна узкая лестница. Дальше – плющ на стене. Дальше – ванная комната, треснутая раковина, потолок, покрытый плесенью. Прямо чувствуешь, как на голову сыплется пыль разрухи. Дальше. Дальше. Дальше.

– Это не он, – говорю я.

Экран темнеет. Сюзанна разводит пальцы, чтобы заставить его снова ожить.

– Это не Мэйденхэйр-Хаус, – повторяю на случай, если она вдруг не расслышала.

Сюзанна подавляет зевок.

– О чем ты?

– Похоже, но это не Мэйденхэйр-Хаус. Эти канадцы послали тебе не те фотографии.

– Зачем бы им это делать? И потом, я видела дом сверху на Google Earth. Вот, смотри, я тебе покажу… – Сюзанна притягивает к себе планшет и торопливо пролистывает фотографии, пока не доходит наконец до серо-зеленого пятна, смахивающего на камуфляжную окраску,