Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

Его отец, едва сдерживаясь и испепеляя Сванбьётна взглядом, проговорил:

— Я вернусь завтра — и попробуй только не отдать мне долг. Усек?

Сванбьётн пробормотал что-то себе под нос, и на этом Конрауд с отцом ушли восвояси. На следующий день отец снова пошел к Сванбьётну — на этот раз в сопровождении нескольких приятелей. Конрауд так и не узнал, что же там произошло, только запомнил, что вечером отец вернулся домой с победоносным видом, размахивая пачкой банкнотов. По его словам, Сванбьётн все-таки почти полностью с ним рассчитался. Отец пребывал в эйфории, а костяшки его пальцев были испачканы кровью.

В тот же самый вечер один из ресторанов Сванбьётна превратился в груду пепла. Газеты писали о поджоге, однако кто его учинил, осталось неизвестно. Отец Конрауда клялся и божился, что он к этому не имеет никакого отношения.

А через пару недель его зарезали.

У Сванбьётна было алиби: на момент убийства он находился у родственников за много километров от Рейкьявика в Оулафсвике.

Ласси, ни живой ни мертвый от страха, наблюдал за тем, как его мучители пытаются включить кусторез. Аппарат пару раз издал похожие на икание звуки, и Ласси уже понадеялся, что завести его бандитам все-таки не удастся, но в этот момент мотор оглушительно загудел. То, как они обращались с кусторезом, свидетельствовало об их полной несостоятельности в качестве садоводов: ухватившись за него как за булаву, они всадили инструмент в поленницу, от которой во все стороны полетели щепки. Потом в результате их неловких манипуляций кусторез занесло в сторону, он ткнулся в ножку стола и наконец грохнулся на пол в полуметре от Ласси. Слыша, как полотно инструмента со свистом разрезает воздух, тот больше не мог притворяться, что находится в бессознательном состоянии: приподняв голову, он закричал во все горло, но это еще больше раззадорило садистов. Освоившись с кусторезом, они принялись почти вплотную подносить его к ногам Ласси, его лицу и паху, при этом гогоча как умалишенные. Несчастный продолжал надрываться, зажмурившись и с ужасом ожидая, что полотно кустореза вот-вот превратит его лицо в кровавое месиво, но в этот момент мотор снова забарахлил и через несколько мгновений заглох. Бандиты обменялись взглядами и попытались вновь его завести, но у них ничего не вышло, поэтому они отбросили кусторез в сторону. Ласси почувствовал огромное облегчение, которое, однако, продлилось совсем недолго.

Отморозки подняли стул, к которому была привязана их жертва. Ласси так долго пролежал на полу, что когда вновь оказался в сидячем положении, у него потемнело в глазах.

— Разрешите мне позвонить Данни, — стал умолять он. — Я еще раз попробую. Она согласится — я попрошу ее прийти сюда… или куда вы скажете. Она вам все отдаст. Пожалуйста… Дайте мне ей позвонить…

Их имен Ласси не знал: до сего момента он встречался только с одним из них — тот не однажды продавал наркотики им с Данни. Он знал только, что эти двое находятся в контакте с человеком, которому они с Данни задолжали. Возможно, это был и не один человек — Ласси не имел понятия о том, кто это такие и сколько их всего. Их с Данни долг должны были списать за счет той самой единственной доставки. Они согласились и только впоследствии узнали, какое огромное количество запрещенных веществ Данни придется контрабандой провезти в Исландию, и соответственно осознали риски, которым она подвергалась: если бы ее задержали, она бы отправилась в тюрьму минимум на семь лет.

Накопившийся в течение года долг составлял примерно полтора миллиона крон. По мере того, как их с Данни зависимость становилась сильнее, им было все сложнее доставать деньги на покупку наркотиков. Они ни разу не встречались с тем, кто заправлял наркотрафиком, а лишь с его головорезом, который угрожал, что если они не заплатят все до последней кроны, пусть считают себя трупами. После чего Данни получила от него деньги на поездку, а также подробные инструкции того, как перевезти наркотики: как одеться, с кем встретиться в Дании, как совершить покупку. Он также передал ей чемодан для транспортировки наркотиков в Исландию. Вернувшись домой, Данни надлежало переложить весь товар в обычную спортивную сумку, а спустя два дня отнести ее в условленный бассейн в Рейкьявике и оставить в одном из шкафчиков в женской раздевалке. Ключ от шкафчика ей следовало забрать с собой и оставить в месте, указанном в инструкции. Порядок действий был предельно прост и ясен.

Ласси одолжил у одного приятеля машину и поехал в аэропорт, где испытывая всю палитру эмоций от надежды до страха, стал ожидать, когда из терминала выйдет Данни. Пассажиры плотной толпой покидали здание аэропорта — почти все они были туристами, у которых Исландия в последние годы приобретала все бóльшую популярность. Тянулись минуты, и поток людей постепенно иссякал. Ласси был как на иголках, опасаясь худшего. У него даже промелькнула мысль на все плюнуть и сделать ноги, если ситуация станет разворачиваться по негативному сценарию. Однако в следующий момент двери терминала снова распахнулись, и из него вышла очередная группа только что прибывших пассажиров. Среди них оказалась и Данни со своим чемоданом. Одета она была дорого и элегантно, как успешная бизнес-леди, которую таможенникам и в голову не придет досматривать. Ласси замер в ожидании ее сигнала. Данни едва заметным жестом велела ему не приближаться, а сама продолжала уверенной походкой двигаться в сторону парковки. Только тогда Ласси рискнул подъехать, и Данни опустилась на пассажирское сиденье возле него. Она явно пребывала на грани нервного срыва: она вся дрожала и, то заходясь в смехе, то бесконтрольно рыдая, повторяла, что больше ни за что в жизни не согласится на такую аферу.

Когда она проходила контроль безопасности в аэропорту Копенгагена, на нее даже не взглянули, в то время как она испытывала сильнейший страх. Ей стоило нечеловеческих усилий спуститься по трапу самолета и зайти в дьюти-фри, чтобы приобрести крем для лица и духи, при этом имитируя непринужденность и невозмутимость, словно она такая же пассажирка, как и все остальные. В зоне выдачи багажа она дождалась, когда из недр аэропорта выплыл ее чемодан. Сняв его с ленты, Данни пересекла зону таможенного контроля, где в тот момент не было ни единого таможенника.

Когда они с Ласси уже почти добрались до выезда на Гриндавик, она попросила его подъехать к обочине. Едва машина остановилась, Данни распахнула дверцу, и ее стошнило.

Они решили, что им лучше не созваниваться, пока она не