Детектив на Новый год - Александра Райт

— Приду, как освобожусь, — помедлив, пообещала Пуся. — Захвачу шампусика.

— Если что, Светка откроет.

— Тогда покеда, бабанька!

— До завтра, Пусечка! Целую!

Ну вот и все. Враг предупрежден, значит, будет стремительно вооружаться и постарается довести начатое до конца.

От напряжения у нее разболелась голова, и одновременно возникла мысль, что враг, кем бы он ни был, половину дела уже сделал. Вера начала подозревать самых близких людей. Осталось только Светку прибавить, и диагноз готов! Паранойя без надежды на выздоровление!

Но ведь она ничего не придумала! Браслет, отчет и наезд не спишешь на болезненную фантазию.

Значит, надо просто дождаться завтрашнего дня. Вечером Вера сказалась уставшей и ушла пораньше спать. Матвей открыл было рот, чтобы что-то спросить, но она уже вышла из комнаты.

Почему-то Вера была уверена, что по пути на работу с ней ничего не случится. Все произойдет, когда она будет возвращаться домой. Кондитерская находится на соседней улице, от нее можно пройти дворами. Муж и Паулина об этом знают, как и о том, что по пути будет почти всегда безлюдная подворотня, а затем — цепочка гаражей. Они с Матвеем запрещали Свете возвращаться из школы этой дорогой. Утром ее всегда отвозил отец, а после уроков она шла одна.

Егорыч уже был на месте и от нетерпения аж приплясывал. Последовали торопливые поздравления с наступившим и наступающим, а потом они сели рядом и прильнули к монитору.

Вера боялась пропустить намеченное время, поэтому постоянно смотрела на часы. Наконец Егорыч это заметил и милостиво отпустил ее домой.

— Привет семье! — крикнул он вслед.

«Знать бы, что она есть», — подумала Вера.

На глаза невольно навернулись слезы. Все отдала бы, чтобы это было лишь наваждением!

Она позвонила мужу и сестре, предупредив, что уже в кондитерской и скоро будет дома. Вопреки предположениям, народу там было немного. Купив торт, Вера вышла на улицу, огляделась, никого не заметила и неторопливо пошла к дому.

В подворотне она невольно ускорила шаги и несколько раз оглянулась. Вокруг никого не было. Оставалось пройти между гаражами. Она почти дошла до середины, как вдруг услышала сзади шаги. Кто-то вышел из-за гаража слева. Она была настороже, поэтому стремительно обернулась, увидела улыбающуюся Нину Федоровну и даже успела машинально улыбнуться в ответ, как вдруг родственница, продолжая улыбаться, шагнула ближе, подняла руку и резким движением всадила ей в шею шприц.

Вера ничего не успела ни понять, не предпринять. Улыбка стала беспомощной, ноги ослабли, глаза закрылись, и она начала медленно валиться на снег. Она еще успела услышать вскрик, но не поняла, чей. Ей вдруг стало все равно. Ведь ее больше нет.

Очнулась она от того, что затекла правая рука. Вера попробовала ее сдвинуть, но ничего не получилось. Руку пронзила такая резкая боль, что Вера машинально сжала чью-то ладонь и открыла глаза. В вену был воткнут шприц от капельницы. Она чуть не вырвала его.

Матвей сидел возле кровати на стуле и держал ее за руку. Увидев, что она проснулась, он наклонился к самому лицу и неожиданно улыбнулся:

— С добрым утром, красавица.

Вера покосилась в сторону. Кажется, она в больнице. Нет, не кажется. Точно в больнице. Значит, жива?

— Жива, — кивнул Матвей в ответ на ее изумленный взгляд, — только спала четырнадцать часов, а так все в порядке.

— А как я тут…

Вера хотела спросить, как она оказалась на больничной койке, и вдруг все вспомнила. Ее хотела убить родная тетка. Она сделала ей в шею укол. Должно быть, это яд.

— Не яд, а снотворное. Она собиралась затащить тебя за гаражи и присыпать снегом. Пока бы шли поиски, ты успела бы замерзнуть.

Вера пристально посмотрела мужу в глаза.

— Ты оказался там случайно? Решил меня встретить?

Глаз Матвей не отвел.

— Нет, не случайно. Я подозревал что-то подобное, только увидеть ожидал совсем другого человека.

— Пу… Паулину?

— Да, — коротко ответил он.

— Вы — любовники?

Матвей вытаращил глаза.

— С ума сошла?

— Возможно. Так да или нет?

Матвей снова взял ее за руку. Она отняла ладонь.

— Мы не любовники, не были и не собирались. Вернее, я не собирался. С твоей сестрой все сложнее. По ее уверениям, она влюблена в меня с того дня, как ты нас познакомила. Но она тогда уже была замужем, потом, не приходя в сознание, выскочила второй раз, а когда осталась одна, былая страсть вспыхнула с новой силой. Это не я придумал, она так сказала на допросе.

— Ее тоже арестовали? Вместе с Ниной Федоровной?

— Пришлось. Хотя мать она к своим планам не привлекала и на преступление не провоцировала, поэтому ей, скорее всего, ничего не грозит. Нина Федоровна сама догадалась о планах дочери и решила помочь. Она давно поняла, что Паулина мечтает занять твое место, поэтому сразу догадалась, кто провернул тот фокус с браслетом.

— Света нашла его в моей сумке.

— Она рассказала мне. Но я еще на банкете понял, что это затея твоей сестренки.

— А еще Паулина уничтожила мой отчет и чуть не задавила машиной.

— Я знаю.

— Откуда? Она призналась?

— Призналась матери, а Нина Федоровна в запале выложила следователю. Вот дурная тетка! Да обе они ненормальные! Развели страсти на пустом месте!

— Паулина преследовала тебя, так?

— Сначала исподволь, но в последнее время почти открыто.

— Я ничего не замечала.

— Ты слишком доверяла ей, поэтому я не решался тебе рассказать. Был уверен, что ты не поверишь. Бесился страшно!

Вера вернула ладонь на место. Матвей сжал ее пальцы.

— Смотри, аккуратней, у тебя капельница стоит, — забеспокоился муж.

Вера хотела сказать, что очень его любит, и вдруг поняла, что не знает самого главного.

— Ты так и не ответил, как там очутился? Следил за мной?

— Можно и так сказать.

— А ведь я и тебя подозревала.

— Я понял.

Вера хотела сказать, что ей стыдно за эти подозрения, но не смогла. К горлу внезапно подступили рыдания, она захлебнулась слезами, закашлялась.

— Тихо, не надо так громко, — наклоняясь и целуя ее, прошептал Матвей, — а то врачи сбегутся, подумают, что у тебя истерика, и вколют что-нибудь посильнее снотворного твоей тетки.

Его губы были мягкими, а щеки гладкими. Обычно он брился два раза в неделю, полдня ходил выбритым, а в остальное время был колючим настолько, что с ним невозможно целоваться.

— В честь чего это ты побрился? — поинтересовалась Вера.

— В честь праздника.

— А что за праздник?

— У нас с тобой второй день рождения.

— У обоих?

— У обоих.

Поверх головы мужа Вера посмотрела в окно.

Там,