Детектив на Новый год - Александра Райт
Судьба Алисы никого тут не волновала, кроме нее самой.
— Вот что ты за человек, Алиса? Еще и ужин нам испортила, — вздохнул Давид и беспомощно взъерошил идеально подстриженные волосы. — И что с тобой прикажешь делать? — Он поскреб подбородок. — Хочешь, я дам тебе долю?
— Не хочу.
— Не хочет, — подтвердил ботан.
— Хочешь все биткоины Саркисяна себе одной? — Давид приподнял соболиные брови.
— Хочу, чтоб ты сдох и отстал от меня!
— Это неправильно, надо отвечать на заданный вопрос, четко «да» или «нет»…
— Пошли вон, оба! — Давид пнул ногой ножку антикварного столика. Та с хрустом сломалась, ботан едва успел подхватить падающий ноутбук, Алиса — отвернуть колени в сторону.
Столик грохнулся.
Елочка возмущенно затряслась.
Давид выругался.
Алиса ухмыльнулась.
Особых поводов для веселья у нее не имелось, но и в отчаяние впадать было рано.
Ее не убьют, пока она не скажет пароль.
А она никогда его не скажет.
Давид был прав: никто не мог запомнить ту белиберду.
После допроса на полиграфе Алису не вернули в ее прежние комнаты. Об этом сожалеть не стоило: уютным гнездышком, островком спокойствия в бурном море, тенистым оазисом посреди выжженной пустыни ее комнаты окончательно перестали быть, когда Давид спустил курок, убив Антона. А потом там все перевернули в поисках предположительно записанной где-то сид-фразы. Те два дня, пока муж то посулами, то угрозами пытался уговорить-заставить ее сказать заветные двенадцать слов, Алиса сидела в гостевой. Должно быть, после ее побега ту тоже разгромили искатели сокровищ.
Ладно, Алиса все равно не смогла бы спать в своей постели. Даже если прислуга поменяла белье, матрас, да хоть саму кровать! Ей бы повсюду мерещились кровавые пятна и чудился голос умирающего.
Она бы с ума сошла в своих комнатах.
Ирония ситуации заключалась в том, что Давид, похоже, и хотел свести ее с ума. Как минимум — расшатать нервишки, чтобы потом снова подступить с угрозами и уговорами.
Интересно, это он в кино подсмотрел, как узники едут крышей в одиночном заключении? Или решил, что в отсутствие других собеседников Алиса начнет выкладывать свои секреты единственному человеку, которому доверяет: самой себе? А он подслушает…
Ее заперли в балетной комнате! В зеркальной коробочке без окон!
Хотя…
Алиса знала, что окно в помещении есть. Его не заложили кирпичом, когда превращали помещение в мини-репетиционный зал, просто закрыли зеркальными панелями для шкафа-купе, как и дверь. Значит, как и дверной проем, оконный можно открыть, сдвинув зеркало.
Она занялась этим сразу, как только оказалась взаперти — и в одиночестве. Тянуть не стоило: Давид вполне мог вернуться к своей идее с пытками. От его любви к жене давно уже ничего не осталось, Алиса прекрасно знала, что у мужа есть любовницы.
«Ему, значит, можно, а мне — нельзя».
Панели на окне не сразу согласились сдвинуться, Алисе пришлось их толкать и пинать, стараясь при этом не сильно шуметь.
Решетки на окне не имелось. В самом деле, зачем портить таким сомнительным украшением фасад красивого — и хорошо охраняемого — особняка.
Но… второй этаж!
Очень не хотелось сломать себе ноги — они ведь кормят не только волка, но и балерину. Беглянке же крепкие конечности и вовсе жизненно необходимы.
Алиса осторожно выглянула в окно, с пятиметровой высоты обозрела безлюдный в этот час задний двор.
В свое время она согласилась с проектировщиком, что балетной комнате красивый вид ни к чему, а теперь пожалела об этом. Пышная клумба под окном сейчас не помешала бы.
Приземление на мягкий травяной газон с цветами и кустами представлялось менее травматичным, чем далеко не мягкая посадка на брусчатку. А без падения, наверное, не обойдется: она же не человек-паук, по стенам ползать не умеет…
Внизу натужно заухала птица.
«Странный какой-то филин. Пешком ходит?»
За уханьем после недолгой паузы последовало нервное карканье.
Алиса перегнулась через подоконник.
Внизу темнело что-то крупное. Если и птица — то не мельче страуса.
— Слушай, я, конечно, могу еще соловьем посвистеть или козодоем покричать, но ты, похоже, сигналов не понимаешь!
— Ты кто?!
Голос, высказавший претензию, показался Алисе знакомым, но произнесенная им фраза была слишком длинной для людей Давида. Те все такие, как Сурен: здоровые и тупые.
Один Антон был умный, потому-то Алиса его и выбрала.
— Как это — кто я? — Голос сделался обиженным. — Уже забыла меня?! Я же Жека! Джек!
— Жежека… А! Придурок? — обрадовалась Алиса.
Не тот был случай, чтобы привередничать. Сейчас ей и придурок сгодится.
«Но откуда он взялся?»
— Ты что здесь делаешь?
— Ну, здрасьте! Ты же обещала мне душещипательную историю! И, кажется, она творилась на моих глазах: какой-то орк украл принцессу, запер в башне…
— Ты поспешил на помощь? Мой герой! Окей, тогда страхуй меня.
Присутствие хоть какого-то героя, пусть и придурка, ее воодушевило. Алиса встала на подоконник, с него — на карниз под окном. Тот был узкий — шириной в ладонь, но балерины умеют ходить на цыпочках…
— Что значит «страхуй» — ты будешь падать или прыгать? А сколько ты весишь? — заволновался герой-придурок внизу.
— Могу сказать точно: пятьдесят килограммов четыреста граммов, — не затруднилась с ответом Алиса.
Привычка — вторая натура. В балетной комнате были весы, и она, разумеется, встала на них сегодня. Как всегда.
— Тогда я вряд ли удержу… Уж постарайся не падать.
— Не сомневайся — постараюсь, — сквозь зубы прошипела Алиса.
Она уже шла по карнизу — мелкими шажками, прижимаясь к стене. Добралась до угла, строгая вертикаль которого была подчеркнута водопроводной трубой. Сменила направление, двинувшись вниз.
На строительстве своего дома Давид не экономил, труба была хорошая — крепкая, с надежным крепежом, который легкая девушка с узкой стопой вполне могла использовать как перекладины лесенки.
На полпути Алиса едва не сорвалась, но все же спустилась почти самостоятельно — Жека-Джек поддержал ее только в самом низу.
Не так уж сложно оказалось. Если честно, больше всего она боялась, что сломает ноготь.
— Ты что, сбегаешь? — поинтересовался герой-придурок.
— А на что это похоже, по-твоему?
Алиса выглянула из-за угла: никого.
— Ты как сюда попал, самоубийца?
— Чего сразу самоубийца? Тут разве так опасно? Приличный вроде дом. — Джек тоже выглянул. — Если ты смотришь, где охранники, то расслабься: они сидят в сторожке у ворот, жрут пиццу.
— Какую пиццу?!
— «Маргариту», «Курицу с грибами» и «Ананасовую». Я им три разных подогнал, чтобы наверняка. Не знал же, что они любят.
— И что? За пиццу тебя нелегально пустили во двор? — Алиса помотала головой. — Я не верю.
— И правильно, не