Королева Лета, умри - Любовь Минеева

В конце концов он написал: «Я считаю, что Дима Бероев ни при чем. Он был влюблен в Таню и не смог бы причинить ей боль. Потому что когда любишь – это невозможно. Лучше умереть самому. А еще вам стоит обратить внимание на тех, кто сегодня отсутствовал на собрании. Может, кто-то не просто так не явился. Спасибо за внимание». Ставьте лайки, делайте репост. Он сдал листок и выкатился из душного актового зала.

Небольшое крыльцо клуба заливало полуденное солнце, и Ленька с тоской подумал, что до дома Регины ему минут двадцать тащиться по самому пеклу. Пока он размышлял, не сходить ли к ней вечером, из-за угла клуба вышла девчонка и, приглядевшись, окликнула его:

– Плетень! Эй, Плетень! Да Ленька, блин!

Вика Бероева для верности замахала руками. Пришлось подойти ближе. Поозиравшись, точно шпион из стереотипного сериала, она схватила его за руки и утянула за собой, прямо в заросли шипастых акаций.

Вид у нее был еще хуже, чем у Лукмановой, совсем какой-то ошалелый. Волосы собраны кое-как, хвост съехал набок, тушь размазалась, губы искусаны до лоскутов. Она была одета в джинсы и тонкую кожаную курточку поверх майки. В такую-то жару!

– Что там говорили?

Леньке было лень препираться и вредничать, хотя стоило бы – назвала его «Плетень»! Малолетка – а все туда же. Рассказав ей суть эксперимента, он смотрел на Вику с любопытством. Расспросить ее, как там Димка? Ему это надо?

– Представляю, что понапишут эти гондоны драные! – злобно заявила она. Неплохо для девочки, а?

– Ты про кого именно?

– Да про всех! Все они сначала руки целовать готовы, но стоит чуть оступиться – бросаются горло грызть! Все только и рады, что это произошло с нашей семьей…

Ленька хотел возразить, что навряд ли кто-то сейчас чему-то рад, но осекся, подумав, что злопыхатели у такого человека, как Бероев-старший, наверняка найдутся.

– Если хочешь знать, я написал, мол, не верю, что это Дима.

Она бросила на него недоверчивый взгляд и как-то странно дернулась, словно хотела обнять в порыве чувств, но сдержалась.

– А ты чего один? Где твоя цыганочка? Вы же всегда вместе таскаетесь, как приклеенные.

Ленька приготовился выдать непринужденную ложь о том, что Майя уехала к родственникам, но неожиданно для себя скорбно выдохнул:

– Да хрен ее знает…

– В смысле?

– Вроде как в Арслан уехала, но что-то как-то неожиданно… Не могу дозвониться. Сбежала, что ли.

– В смысле? Ушла из дома?

Леньке показалось, что в ее голосе проскользнуло восхищение.

– Типа того. Только не говори пока никому, – опомнился он. – Камила и Асия Рауловна пытаются ее найти.

– Когда она сбежала?

– Да в ту же ночь, когда Таню убили.

– И ты молчал?! Она же наверняка что-то знает! Думаешь, это простое совпадение? Надо найти ее. Почему ты ее не ищешь?

– Да где ты ее найдешь! – выпалил Леня, успев пожалеть, что открыл рот. Одно дело – самому сомневаться в правильности своего бездействия, и другое – слышать упреки от посторонних.

– Тихо!

Из клуба повалил народ, видимо, Марина пригрозила какой-то новой пыткой, если все быстро не закончат свои признания. Вика осторожно выглядывала из-за угла, постоянно шикая на Леню, как будто ему было дело до ее шпионских игр!

– Ладно, с этим потом разберемся. Сейчас нужно выкрасть эти писульки у Марины Игнатьевны.

– Ты шутишь, верно?! На хрена они тебе?

– Ты дурак или прикидываешься? А вдруг там правда есть ценная информация? Я хочу их прочитать.

Глядя, как она, не переставая вести наблюдение, лихорадочно колупает штукатурку ногтями с облезшим черным лаком, Ленька сдался окончательно. Ему стало жаль ее, как и всех этих дурех, начиная от Майи и заканчивая глуповатой Сашкой Бондаревой. Понятно, Вике больно видеть, как тонет ее семья, страшно за брата и обидно за всю эту несправедливость.

– Марина явно потащит их домой, школа все еще опечатана… – бормотала Вика. – Ну и хорошо, так даже проще… Ага, вот и она…

Учительница вместе с директрисой спустились с крыльца, потоптались у калитки, прощаясь. Директриса кивнула на стопку бумаги в руках Марины, та кивнула в ответ, после чего обе разошлись по сторонам: первая – к школе, а Марина – к машине, припаркованной у клуба.

Вика повернулась к Леньке:

– Ну, ты со мной?

Закрыв на секунду глаза, Ленька так и видел, как эти ручонки с черным облезлым лаком на ногтях волокут его куда-то в приключения – те самые, которые обычно находят на задницу. С другой стороны – а вдруг там и правда будет что-то важное? Про Майю? Неужели ее исчезновение и убийство Тани – это простое совпадение? Отказать сейчас Вике – это значит остаться в одиночестве под палящим солнцем и снова не знать, куда податься. Нет, уж лучше хоть как-то действовать.

– С тобой, – проворчал он, выходя из блаженной тени акаций.

Вика схватила его за руку и потащила за клуб.

Марина Игнатьевна жила в одном из особняков, расположившихся по берегу реки, с видом на лес и горы по другую сторону Агидели, с личным мостком для рыбалки и купания, с высоким забором, гаражом на пару машин, панорамными окнами на втором этаже и стальными воротами. В этой части деревни местных жителей почти не было – здесь покупали дома бизнесмены и начальники нефтяного завода из Арслана, и дома эти служили им чем-то вроде дач. Но среди приезжих были и свои, юмаковские – Бероевы, Лукмановы, Зотовы; пожилые родители Марины Игнатьевны, чей отец лет двадцать председательствовал в колхозе, и, собственно, сама Марина с мужем – нынешним председателем – жила тут же.

Под палящим солнцем Вика с Леней прошли всю Береговую улицу, пустынную в этот жаркий час. Дом учительницы – недавно достроенный коттедж в два этажа – находился в самом конце, слева он соседствовал с другим особняком, похожим на него как брат-близнец, а справа начинался лес. Не сказать, что буквальный, с непролазными чащами, но довольно густой. Он отгораживал поселок от колхозных полей. Стоя перед высоченным забором, Ленька с облегчением понял, что попасть внутрь незамеченными им не светит. Да и вообще, вся идея с кражей была тупостью, причем довольно опасной.

Но Вика, не сбавляя шаг, завернула за угол – лишь