Коллекция темных историй. Поддайся искушению - Мэри Влад

Он резко вытаскивает дубинку и кончает мне на спину.

– Наемный убийца. – Быстрый ответ и удар.

– Почему ты убил моего босса? – сквозь боль я задаю вопрос, который мучил меня долгое время.

Я зажмуриваюсь, ожидая самый сильный удар. Но вместо этого он разворачивает меня к себе.

– Потому что он был ублюдком, который избежал правосудия. Он сбил маленькую девочку и смог откупиться от наказания.

Кожаная плетка касается моей груди.

– Так ты мститель? – Я не знаю, как реагировать на его честность.

– Нет, я не придурок из комиксов в латексном костюме. – Он хмыкает. – Я наказываю тех, кто заслужил смерти. Просто чищу мир от всякого дерьма.

Шлепок по второй груди, и между ног у меня становится еще влажнее.

– Ты просто подвернулась в ненужное время. Я ошибся. Думал, ты его девушка. Хотел, чтобы он перед смертью насладился твоими мучениями. А ты меня приняла. – Он давит на зажим, и я чувствую, как рвется нежная кожа на соске. – Я видел, как тебе нравится.

Еще один удар.

– Я не задавала вопроса. – Я смотрю ему прямо в глаза. «Ты не увидишь моего страха».

– Прости. – Охотник дает мне плетку, поворачивается ко мне спиной и скидывает расстегнутую рубашку.

Он понял, что я уже его? Неужели это чудовище доверяет мне?

«Сбежать?» Это мой шанс. Я могу выскочить из спальни, закрыть дверь и побежать на улицу. В нашем тихом районе крик о помощи точно не оставит никого равнодушным.

Но я остаюсь и со всей силы бью его по спине. «Получай!» На коже остаются красные следы, но ни один его мускул не вздрагивает. Он поворачивается и забирает плетку.

– У тебя еще есть такие, как я? – задаю я осторожный вопрос.

Монстр снимает зажимы, и я вдыхаю полной грудью. Он сжимает сосок, причиняя боль, а потом резко поворачивает меня, и ставит в прошлое положение – раком.

– Нет. – Удар твердый, словно я обидела его этим вопросом. – У меня есть для тебя подарок. На колени.

Я ожидаю, что он опять заставит ему отсасывать, но он взглядом указывает на сумку.

– Ползи.

Стыд. Это единственное, что я чувствую. Колени трутся о ковер, но я ползу к его сумке.

– Медленнее. Хочу насладиться видом.

Я замедляюсь и сильнее оттопыриваю попку. «Наслаждайся, ублюдок».

Открыв сумку, я вижу маленькую бордовую коробочку, перевязанную черной ленточкой.

– Что там?

– Лисичка, это вопрос. А за ответ – наказание.

Монстр подходит ко мне, вставляет пальцы во влажную вагину, а потом пихает их мне в рот. Мой вкус перемешивается со вкусом его кожи. Я сижу на полу, и обсасываю его пальцы.

– Открой, – властным голосом приказывает Охотник, вытащив пальцы из моего рта. – Я отвечу, когда откроешь.

Я медленно развязываю ленточку, но не решаюсь открыть крышку коробочки.

Охотник поднимает ленту с пола, двумя пальцами приподнимает мой подбородок и завязывает на моей шее бантик.

– Эта единственная одежда, которую я хочу на тебе видеть. – Он с удовольствием смотрит на меня. – А теперь открывай.

Я аккуратно приподнимаю крышку и в ужасе застываю. На меня смотрит вырванный глаз с серой радужкой. Завизжав, я роняю коробку и закрываю лицо руками.

– Твой подарок не должен валяться на полу. Подними.

Я сижу, не двигаясь.

– Подними! – За приказом следует удар плеткой по руке.

Мне ничего не остается, я беру глаз в руки и кладу обратно в коробочку. Липкий, холодный, мерзкий. К горлу подкатывает комок. Голова кружится. Самый отвратительный момент в моей жизни. Неужели это моя реальность? Человеческий глаз в подарок. Я сильно зажмуриваюсь в надежде, что это всего лишь сон.

– Он больше не посмотрит на тебя. – Охотник явно доволен своим подарком.

– Кто?

– Повернись.

Я поворачиваюсь и получаю новый удар плетью.

– Твой бывший. Эрик. Он был слишком любопытен. А мне не нравится, что кто-то кроме меня смотрит на Лисичку. Сначала я хотел отрезать ему член. Но он так плакал, что я сжалился. Зато он перестанет изучать твои соцсети.

«Эрик! Бедный парень пострадал из-за того, что просто смотрел на меня».

– Как ты меня нашел? – Мне было интересно, где я просчиталась. «Неужели фотография на сайте агентства?»

Я жду удара, но он медлит. Играет со мной. Смотрит на реакцию моего тела. Я жду. Я хочу этого.

Я слышу, как он полностью снимает штаны. Он уверен в себе.

Шлепок. Пальцы ног сжимаются от удовольствия.

– Ты меня правда убьешь? – Я не хочу знать ответа. Мой мозг и тело требуют продолжения игры.

– Нет. – Его голос звучит уверенно.

Вместо плетки он шлепает меня рукой. Я чувствую его ладонь на нежной коже. Хочу запечатлеть ее на себе.

– Мистер Грейвс, ты продолжишь мстить?

Он наматывает мои волосы на кулак и нежно входит в меня.

– Ах! – Вздох срывается с моих губ.

Его член мягко скользит внутри, а я чувствую себя клубничным мороженым, которое тает и растекается по рожку на солнце.

Этот секс нежный, как у героев романа в медовый месяц.

Он останавливается, аккуратно выходит из меня, делает несколько шагов назад и садится в кресло. Выбор за мной.

– Ты не ответил на вопрос. – Я медленно подхожу и сажусь к нему на колени, впустив в себя его член, влажный от моих соков.

– Ты хочешь, чтобы я изменился?

Готова ли я жить с убийцей? Могу я его отпустить? Наслаждение вперемежку с наваждением накрывает меня, как цунами. Я начинаю двигаться быстрее. Потом еще быстрее… И еще… Его язык, как нежная бабочка, порхает по моим соскам. А зубы, как пчелы, кусают их и доводят до трепета.

– Ты хочешь, чтобы я изменился, Лисичка? – Он повторяет вопрос. – Хочешь, чтобы я стал обычным парнем?

Он сильно сжимает руками мои бедра, доставляя этой болью наслаждение.

И у меня уже есть ответ:

– Я хочу, чтобы Охотником ты был только со мной…

Двое мужчин медленным шагом шли вдоль бульвара, рассматривая окрестности и наслаждаясь бренностью человеческого бытия. Было десять вечера, с неба капал мелкий дождик. Многочисленные огни la ville lumière[2], переливаясь, сверкали в лужах, отражались в мокрых оконных стеклах. Мужчинам нравилось смотреть, как люди суетятся и спешат, стараются использовать каждую секунду своего времени. Человеческое время так быстротечно…

– Париж не меняется, – сказал один из них, вдохнув полной грудью влажный воздух. С виду мужчина выглядел довольно нелепо: