Thornbird - Эль Кеннеди

— Ты уверена? Не хочешь посмотреть, где он убил жену? На полу в спальне до сих пор есть кровавое пятно.

Внутри всё сжимается. Я чувствую, как кровь отливает от лица, а перед глазами всё расплывается.

— Извини. Нет. Мне пора.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он зовёт:

— Подожди.

Остановившись, я понимаю, что так сильно сжимаю челюсти, что зубы вот — вот раскрошатся. Я делаю глубокий вдох и оборачиваюсь к нему.

Он полуулыбается.

— Я Зед.

Ладно. Это просто безобидное знакомство. Я могу с этим справиться.

— Зед? Это твоё настоящее имя?

— Не — а. Прозвище. Настоящее — Логан Зеллман.

— Я Райан.

— Да ну. — Он закатывает глаза, но делает это с юмором. — Школа Крокетт настолько однообразна, что мы знаем, если на деревьях появилась новая белка. А тут целый человек? Конечно, все знают, кто ты. — Он смеётся про себя.

— Справедливо. Приятно, э — э, познакомиться, — говорю я, хотя не уверена, что имею это в виду. Нет ничего приятного во всём этом. Парень рвётся показать мне кровавое пятно. Засохшую кровь моей мамы, въевшуюся в паркет.

Меня сейчас вырвет.

— Ты когда — нибудь заходила на «Освободите воробьёв»? — спрашивает Зед.

— Освободите кого?

— Это форум, посвящённый делу. Он назван в честь моего подкаста — самого большого подкаста о Торне, вообще — то. Только что перевалил за пятьсот тысяч. — Видя мой пустой взгляд, он уточняет: — Подписчиков. У меня полмиллиона по состоянию на прошлый вечер. — В его глазах светится гордость.

— О. Э — э. Поздравляю.

— В любом случае, загляни на сайт. Я там модератор. Сайт довольно масштабный. Там много теорий, и ты можешь с головой в них погрузиться. Все мои материалы там, если тебе интересно. Я — Король Дождя.

— Король Дождя?

— Это мой ник. Из песни Counting Crows. Заходи.

Я киваю, хотя не уверена, что зайду. Думаю, на сегодня с меня хватит криминальной хроники. Не говоря уже о том, что я уже пережила это.

Я чувствую себя глупо из — за того, что приехала сюда. На что я надеялась?

— Тебе семнадцать, да? Восемнадцать? — Он с любопытством разглядывает меня.

— Семнадцать. А что?

— У Габриэля Торна была дочь. Ей было бы примерно столько же.

Моё сердце почти останавливается, а затем его стук заглушает всё, даже птичье щебетанье.

— О. — Каким — то образом мне удаётся звучать беззаботно. — Что с ней стало?

— Не знаю. Наверное, её удочерила какая — то случайная семья.

Я пожимаю плечами.

— Ну, я не она. Мой отец живёт в Европе, и я на девяносто девять и девять десятых процента уверена, что он никого не убивал. А твой?

Зед усмехается.

— Тоже уверен, что мой старик не совершал убийств. Нам повезло.

Я не знаю, как у меня это получается, но я выдавливаю улыбку.

— Нам повезло.

Освободите воробьёв

К тому моменту, как я добираюсь домой, я на грани панической атаки. Прогулка через лес обратно к пикапу и последующая поездка ничуть меня не успокоили. Я снова и снова прокручивала в голове каждое слово Зеда, гадая, как кто — то может находить столько восторга в чужой трагедии. Событие, разрушившее мою жизнь, теперь развлечение для кучки ублюдков в интернете.

Я вбегаю внутрь и захлопываю дверь, затем прижимаюсь к ней спиной и выдыхаю с облегчением.

— Ого. Что с тобой? — раздаётся голос, когда я сбрасываю грязные ботинки и вылезаю из клетчатой рубашки.

Я поднимаю голову и вижу Коннора, выглядывающего в коридор из кухни.

— А, ничего. Я просто…

— Тебя медведь преследовал? — подсказывает он, ухмыляясь.

Я поднимаю бровь.

— Здесь водятся медведи?

— Есть тут парочка. Но они держатся подальше от людей. Джаззи видела одного. Ну, вроде как. По крайней мере, она так думает. Но ты же ее знаешь. Королева драмы. Она никак не может с этим смириться. — Он поднимает ложку. — Завтрак?

Я киваю и иду за ним на кухню. Он в спортивной одежде и, как обычно, выглядит так, будто только что встал с постели. Я начинаю понимать, что это его стиль — полное безразличие ко всему.

Он плюхается на один из стульев у кедрового островка и придвигает к себе полную миску хлопьев. Хлопья — это то, что мне нужно. Мэгги готовит нам перед школой сытные завтраки, но я из — за своего графика — кошмары, ранние подъёмы ради фото — обычно успеваю схватить только пару кусочков холодного бекона. В любом случае, я больше по хлопьям.

Я беру миску из кладовки, и Коннор передаёт мне свою коробку с Cheerios.

— Где тётя Мэгги? — спрашиваю я.

— Сегодня суббота. Это, типа, лучшее время для агента по недвижимости. Она всегда показывает дома по субботам утром.

— О. Круто. А все остальные?

— Джаззи на чирлидинге. Мама её отвезла. Папа в своём кабинете, разбирает бумаги, но скоро поедет в приют.

— В приют?

— Ага, в приют Андерса. Он консультирует там трудных подростков. — Коннор смотрит на меня. — Есть планы на выходные?

— Нет. Я даже никого толком не знаю.

— Ну, они все тебя знают. Ты главная тема для разговоров в городе. Все спрашивают о новой девочке.

Я напрягаюсь.

— Правда?

— Ага. Несколько парней из футбольной команды точно на тебя засматривались.

Я понимаю, что не стоит обращать на это внимание, но не могу побороть любопытство.

— Кто?

— Просто несколько парней, — говорит он, как обычно, уклончиво и невразумительно, как это свойственно мальчикам.

Я не утруждаю себя дальнейшими расспросами. Так даже лучше — не знать. Это история моей жизни. Чем меньше я знаю, тем лучше. Именно поэтому поездка в домик была глупой затеей.

Не хочешь посмотреть, где он убил жену? На полу в спальне до сих пор есть кровавое пятно…

Боже. Кого может радовать что — то подобное?

Из мрачных мыслей меня вырывает голос Коннора:

— Всё в порядке? Ты вдруг очень побледнела.

Я избегаю его обеспокоенного взгляда.

— Всё нормально. Я просто думала о…

О том, что если я хочу оставить прошлое позади, то жить здесь — не самый лучший вариант.

Мой разум пуст, и я не могу придумать никакого оправдания, так что я просто смотрю в миску с Cheerios, макая колечки ложкой.

— Я понимаю. Думаешь о маме, да?

Я моргаю. Я всегда думаю о ней, но сейчас особенно — я была в шаге от места, где она встретила свой ужасный конец. Но я понимаю, что он говорит не о матери Габриэль Торн. Мама Райан умерла недавно, пока я