Где мы, там ад - Фрэнсис Кель

вёл себя особенно плохо, сырой подвал становился моим пристанищем на сутки. Сначала я верил, что, если не мозолить никому глаза, наказания не будет, – благо дом большой, легко затеряться. Но, как оказалось, дяде необязательно меня видеть, чтобы обвинить в очередном проступке. Я ведь был навязанным отпрыском нелюбимого младшего брата, а потому моё место в доме было чуть выше, чем у прислуги, но ниже, чем у любимого бенгальского кота по имени Синклер, названного в честь Гарри Синклера Льюиса, известного миннесотского писателя.

Эдмунд отличался от них всех. Высокий, стройный, с широкими от многолетних тренировок плечами, он ничем меня не попрекал. В свои шестнадцать он профессионально занимался плаванием и часто представлял Миннесоту на Национальном чемпионате. И сейчас, лицом к лицу с волком, его уверенность мне бы не помешала.

Я продолжал сжимать дробовик – гладкоствольное ружьё «моссберг» двенадцатого калибра. Оно весило больше трёх килограммов, из-за чего у меня быстро устали руки, но опустить или отдать оружие я не решался. Сам того не осознавая, я ощущал безграничную власть в тот момент. И жаждал продлить его как можно дольше.

Сегодня до рассвета мы выехали на север Миннесоты и остановились недалеко от Ред-Лейка[19], арендовав домик в лесной глуши. Сезон охоты на оленей в октябре был в самом разгаре, и все дороги в штате разом опустели. Дядя, охотник до мозга костей, просто не мог удержаться от такой поездки.

Мы надели камуфляжные костюмы с ярко-оранжевыми жилетками. Дядя объяснил, что без подобной экипировки тебя могут принять за дичь и подстрелить. Мой костюм был мне велик. Дядя не стал утруждаться покупкой, выдал мне старые вещи Эдмунда. Но в свои десять лет тот был выше и крупнее меня сейчас. Длинные рукава и штанины мешали, но это же лучше, чем ничего.

После нескольких скучных часов в укрытии дядя Ричард решил, что лучше нам самим отправиться на поиски дичи. Мы тихо пошли по лесу, всё дальше от домика, а выйдя на свежий след оленей, наконец-то определились, в каком направлении двигаться дальше. Через полчаса следов стало больше. Но это уже были не только оленьи следы.

Тишину нарушило ворчание дяди:

– В этом году развелось слишком много волков. Олени пугливее обычного.

С самого утра он был в особо дурном расположении духа.

– Может, повернём назад? – миролюбиво предложил Эдмунд.

Дядя кивнул, и мы побрели обратно. Встречаться со стаей волков никто не хотел. В какой-то момент, услышав шелест в кустах, дядя остановился и сделал нам предупреждающий жест.

– Будьте начеку, – произнёс он, поднимая заряженное ружьё.

Мы вслушивались, но больше ничего подозрительного не заметили и спешно продолжили путь.

Подходя к домику, я наконец-то выдохнул с облегчением. Охота никогда мне не нравилась, но перечить дяде было опасно. Свои увлечения он упорно навязывал всем.

Вдруг остановившись, дядя грубо передал мне ружьё и заявил, что пора делать из меня настоящего мужчину – в мои-то десять лет.

– Твой отец ничего в этом не смыслил, – бросил он. – Надеюсь, что ты не такой слюнтяй.

Я никогда не отвечал на его оскорбления. Он меня провоцировал, но молчание означало мою относительную безопасность. Хотя бы иногда.

– Держи ружьё крепче. Чего ты вцепился в него как девчонка, – поучал меня дядя. – Ты уже не маленький, Марло, хватит распускать сопли!

В тот миг и послышался очередной вой, на этот раз намного ближе. Я завертел головой, пытаясь понять, откуда именно идёт пугающий звук.

– Не вертись. Смотри прямо, – рявкнул дядя, ударив меня по спине.

Сбоку раздался тихий шелест травы и отчётливый скрип треснувшего сучка. Тогда-то из зарослей и вышел волчонок.

– Назад, – низким голосом приказал нам дядя.

Впервые я видел хищника так близко. Очарованный и испуганный одновременно, я стоял, сжимая «моссберг», а моё сердце, наверное, стучало на весь лес. Мне совсем не хотелось убивать зверя. Да лучше бы я подстрелил дядю Ричарда, а потом списал бы всё на несчастный случай… Но с нами был Эдмунд, в чьей поддержке и добром слове я так нуждался. Мой единственный друг.

Так я тогда думал.

Где-то совсем близко снова раздался волчий вой. Позади послышались ответные завывания стаи. Нас окружали? Несмотря на это, я вцепился в ружьё крепче – не только из-за страха, но и из-за желания позлить дядю и не дать ему застрелить зверя. А тот медленно уходил, будто не веря, что я его не трону.

– Идиот! – рявкнул дядя, когда волчонок скрылся в зарослях.

Протяжный вой за нашими спинами нарастал. Я обернулся и, подняв ружьё, сделал пару шагов назад. Теперь я направлял ствол прямиком на дядю. Меня била лёгкая дрожь. Мысль убить его не отпускала. Казалось, я был в шаге от этого.

– Какого чёрта, Марло?! – взвился он, шагнув в мою сторону.

Я прицелился ему в грудь, держа палец на спусковом крючке. Одно движение – и его не станет. Лишь одно движение.

– Марло, – практически прорычал он.

Я взглянул на Эдмунда – тот, казалось, не был испуган. Напротив, загадочно улыбался, словно гадая, хватит ли мне смелости выстрелить.

– Марло, отдай ружьё!

Я зажмурился и нажал на спусковой крючок.

Выстрел раздался на всю округу, затем тишину разрезал душераздирающий визг. Что-то крупное и тяжёлое упало на землю недалеко от нас. Вой резко оборвался.

Хоть пуля и не попала в дядю Ричарда, я впервые убил в тот день – старого крупного волка, притаившегося за нашими спинами. На его серой груди образовалось яркое багровое пятно.

В момент выстрела дядя Ричард закрыл голову руками, а осознав, что стрелял я не в него, разозлился ещё больше – и плевать ему было, что я его спас. Он выдернул ружьё из моих рук и больно толкнул в грудь. Я упал на землю, но всё равно чувствовал себя победителем.

– Хороший выстрел, – прокомментировал Эдмунд, подойдя к подстреленному волку. Тот ещё скулил, лёжа на земле.

Поднявшись, я торопливо отряхнул костюм и подошёл к Эдмунду. Массивная грудь зверя тяжело вздымалась, кровь тонкой струйкой окрашивала землю.