Энигма - РуНикс

– Держись от меня подальше.

– Салем…

И, не слушая больше ни слова, она сорвалась на бег.

Будь избегание кого-либо искусством, Салем сменила бы специальность и окончила университет с отличием.

После тревожного сна и неприятного осознания, что Каз замешан в чем-то, к чему она не желала иметь никакого отношения, Салем перешла на новый уровень избегания. Она не знала, являлся ли Каз частью «Мортемии» – группы, о существовании которой ей доподлинно известно и которая якобы состояла из студентов, принадлежащих семьям наследников, группе, которая без всякого стеснения слила фотографии несовершеннолетней и запятнала ее репутацию лишь потому, что та не соблюдала их гребаные правила, о которых даже не подозревала. Но она знала, что не хочет иметь никаких дел с тем, кто даже отдаленно мог быть связан с «Мортемией».

Только если они не имеют отношения к смерти ее сестры и других студентов.

Однако инцидент с Казом дал ей возможность узнать кое-что новое – герб с птицей и змеей, который она никогда раньше не видела.

И какую роль играют чертовы стервятники? Сперва во сне, затем на гербе. Все это сбивало с толку, и будь Салем суеверной, уже поверила бы в знаки.

– Ваше заявление выглядит прекрасно, мисс Салазар, – сказал ей доктор Бейн, вернув внимание Салем к реальности. – Не хватает только двух рекомендательных писем от профессоров с одобрением вашей заявки.

Салем забрала папку и засунула ее в сумку.

– К кому, как вы считаете, мне стоит обратиться?

Доктор Бейн открыл перед собой документы. В мире цифровых технологий он все еще придерживался старой школы, предпочитая ручку и бумагу. Именно поэтому Салем распечатала свое заявление в библиотеке сегодня утром, прежде чем прийти к куратору.

Библиотека. Карточка. Герб.

«Не думай об этом».

«Закуси щеку».

«Оставайся в текущем моменте».

Салем подергивала ногой, ожидая, пока профессор сверится с файлом.

– Доктор Абрам ведет у вас занятия по введению в криминалистику, верно?

– Да, – подтвердила она.

– В таком случае я бы посоветовал обратиться к ней и к доктору Мерлину. Скорее всего, они дадут вам одобрение без лишних сложностей. Им уже доводилось писать хорошие рекомендательные письма.

Салем почувствовала, как у нее скрутило желудок при упоминании доктора Мерлина. Она избегала его, все еще пытаясь найти способ попасть в его кабинет.

– Можно ли спросить кого-то еще, кроме доктора Мерлина, профессор?

Пожилой мужчина вскинул голову и смерил ее проницательным взглядом.

– Тому есть какая-то особая причина?

Салем замешкалась, а затем решила озвучить полуправду.

– Просто я не чувствую себя достаточно комфортно на его занятиях, чтобы обращаться напрямую за помощью.

Доктор Бейн помедлил с ответом, внимательно разглядывая ее поверх очков.

– Странно, во время последней беседы доктор Мерлин хвалил вашу активность на лекциях. Он упоминал, что вы рьяно участвуете в дискуссиях, твердо отстаивая свои убеждения. «У нее острый, светлый ум», – кажется, так он сказал.

Вот черт.

– Очень… мило с его стороны. – Салем не знала, что еще добавить, и встала. – Я передам вам письма к концу недели, доктор Бейн. Спасибо.

Когда она повернулась, чтобы уйти, услышала, как профессор окликнул ее.

– Салем?

Она удивленно оглянулась. Он всегда называл ее по фамилии, как того требовали устои университета.

– Знаю, это не по правилам, но я должен сказать, – начал профессор, сложив руки на столе. – Если вас что-то беспокоит, приходите ко мне. Да, я ваш научный руководитель и куратор. Но еще я был отцом, слишком рано потерявшим дочь. Как и куратором студентки, скоропостижно покинувшей этот мир. Мне бы не хотелось, чтобы еще одна жизнь прошла впустую, если я могу это предотвратить. Так что, если вам нужно что-то обсудить, знайте, мой кабинет всегда открыт.

Салем молча смотрела на мужчину и, сглотнув комок в горле, растрогалась. Он знал, если она пожалуется администрации, его слова будут иметь последствия. Нарушение кодекса поведения между студентами из обеспеченных семей и преподавателями противоречило правилам. Желая помочь, доктор Бейн ставил на карту свою профессиональную и академическую карьеру.

И это несмотря на то, что после всех смертей на территории Мортимера в университете учредили психологический центр для студентов. Насколько Салем знала, на пляже также дежурили спасатели, а частная охрана патрулировала кампус, чтобы предотвратить другие трагические происшествия.

Салем задавалась вопросом, мог ли кто-то, рискнув подобным образом, помочь кому-то из погибших студентов? Мог ли он помочь ее сестре?

– Спасибо, профессор, – сказала она, поблагодарив куратора от всего сердца. Салем ценила его жест сильнее, чем думала.

Доктор Бейн был хорошим человеком. Хорошим человеком, пережившим слишком много потерь, но сохранившим доброту. С ним мир становился лучше.

Он кивнул ей, и Салем вышла из кабинета, все еще прокручивая в голове его слова.

Мортимер постепенно менял ее, придавая мягкости, которой она раньше не обладала. Салем не знала, что послужило причиной: ее новые друзья и их влияние, или доктор Бейн и его неустанное руководство, или игра в «тяни-толкай» с проклятием ее существования, которого она избегала, или даже просто постоянная толпа студентов, всюду болтающих о университете, вечеринках по выходным и обычной жизни.

Она чувствовала, как понемногу раскрывается, принимая тот факт, что не все в мире настроены против нее, что она вписывается в толпу не в качестве невидимки, а в роли одного из них, и это было приятно.

Салем покинула здание и вышла на улицу в редкий солнечный полдень, облака разошлись, позволив замку и кампусу впитать чуточку света, демонстрируя оттенки сада, опавшие листья и старые камни во всей их красе.

Солнце согревало кожу, Салем подняла к нему лицо и вдохнула, понимая, что у нее есть неделя, чтобы получить письма. С доктором Абрам проблем не будет. Салем преуспевала в криминалистике, благодаря своему интересу к предмету и онлайн-курсу, который уже подготовил ее к основам первого года обучения. Доктор Абрам была очень довольна ее успеваемостью на занятиях и всячески поощряла желание Салем построить карьеру в этом направлении.

А вот подпись доктора Мерлина беспокоила Салем. Она все никак не могла выбросить из головы образ кулона сестры на его каминной полке. От осознания