Во чреве кита - Даниель Краус

пользу китам. - Одна из лучших работ, которые когда-либо были у папы, но он относится к этому спокойно, жуя сардины и философствуя. Более того, Джей, одиннадцатилетний мальчик, действительно знает, как называется это качество, благодаря слову, которому его научила школьная библиотекарь.

- Доброжелательность. - Джей коверкает это слово.

- Доброжелательность. Хорошо. Или альтруизм? Или просто доброта? Нам всем стоит взять пример с китов, Джей. Киты защищают. И не только других китов. Ты не поверишь, сколько разных видов животных защищают киты. Попробуй угадать.

- Дельфины?

- Правильно. И тюлени. И морские львы. А угадай, кого еще? Угадай, кто еще снова и снова попадает в опасность, не заслуживая того, чтобы его спасали? Но кого, тем не менее, киты спасают снова и снова? Один шанс.

Джей знает. В его средней школе однажды выступала биолог, которая показала ученикам снятое ею видео, на котором пятидесятитысячный горбатый кит прикрыл её своим плавником и сопроводил обратно к лодке, у носа которой она обнаружила рыщущую тигровую акулу. Дети ахнули. Джей тоже. - В Монтерейском заливе, — с гордостью сказала биолог, — больше историй о героизме китов, чем где-либо ещё в мире.

- Должно быть, это из-за каньона, — думает Джей. — Наше забытое происхождение. Единственное место, где все виды в мире — одна семья.

Он должен выжить, он просто обязан выжить. И это возможно только если выживет и кит. Спасите китов: это уже не просто устаревший лозунг.

PWUD, PWUD

- Скажи мне, что происходит.

(Смерть)

- Нет. Послушай. Сколько их?

(Много)

PWUD, PWUD, PWUD

- Отбивайся. Используй плавники.

(Бесполезно)

Джей знает, что кит прав. У более мелких китов, таких как горбатые, плавники длиной пятнадцать футов — крепкие мышцы, способные убить косатку одним ударом. Но крупные киты — кашалоты, синие киты — эволюционировали так, что их биология сосредоточена на погружении, исключительно на погружении, в ущерб способности убегать или сражаться с роем хищников.

ПВУД, ПВУД

- Убегай.

(Хвост разорван, мы не можем)

ПВУД, ПВУД, ПВУД, ПВУД

- Позови остальных.

(Других нет)

- Океан полон их!

(Мы — самцы)

Джей понимает. Кашалоты так же общительны, как дельфины, но взрослые в их стаях — почти исключительно самки: двадцать или тридцать из них заботятся о молодняке, по очереди выполняя обязанности по уходу, пока остальные погружаются глубже, чем могут себе позволить детёныши. Примерно в возрасте четырёх лет самцы уплывают, образуя группы холостяков, пока самые крупные из них не исчезают в одиночестве в полярных водах, блуждая в одиночестве.

Кит Джея уже давно находится вдали от своей семьи.

Но семья не забывает. И в плохом, и в хорошем.

Желудок урчит и борется с толчками косатки. Джей прижимает онемевшие губы к дрожащей ткани, нашептывая прямо в плоть.

- Позови их. Попробуй. Возможно, они готовы услышать.

ПВУД ПВУД

БАУМ

ПВУД

ШУР

ПВУД ПВУД

БАУМ

ПВУД ПВУД ПВУД

ШУР

Кит даже не пытается.

Снова 10 августа 2021 года, Митт Гардинер падает с другой гребной лодки.

Щелчки-коды выстреливают из защитного слоя жира кита — акустической системы, излучающей самые громкие звуки на Земле. Даже находясь в изоляции жира желудка, Джей оглох. Его кости дрожат в мышечных ножнах. Это не тупой удар ТАК. Это фразы, описания, призывы, указания — все настолько мощные, что в каньоне появляются трещины.

КЛАНГ-КЛАНГ, ПРЕЕЕЕ

- Продолжай!

СКВИП, ПИП-ПИП-ПИП

- Да!

РИИК, ХРОНК

КРАК-КРАК-КРАК-КРАК-КРАК

Каждый отдельный кашалот делит шестимильную зону действия сигнала с примерно семью тысячами других особей. Так гласит наука. Джей всё равно ошеломлён. Скорость отклика, отсутствие страха. Беспорядочные удары косаток прекращаются, когда кашалот Джея прорывается сквозь воду — сильнее, чем когда-либо прежде, но с уверенной целеустремлённостью.

Это толчки соседей-гигантов. Не просто скопление, а целая армада кашалотов, несомненно, самок, пробивающихся в самую гущу сражения, защищая своего раненого пожилого товарища своей более молодой кожей, более сильными мышцами и тем, что их дополнительные тонны веса служат разбросанными мишенями.

Кит переворачивается, когда другие кашалоты, принимая на себя атаки косаток, отскакивают и врезаются в него.

Джей растянулся на воде. Он отталкивается локтями.

- Что происходит? Что происходит?

(Звезда)

Это чертов бред?

- Нет! Не умирай! Держись!

(Мы — звезда)

Кит переворачивается, Джей переворачивается, его мозг переворачивается, и смысл всего этого проникает прямо в сознание.

Маргерит.

Митт говорил об этом. Хьюи говорил об этом. Оказавшись в меньшинстве перед засадой косаток — восемь против двадцати, четыре против двенадцати, девять против тридцати пяти — кашалоты принимают оборонительную «формацию Маргерит»: головы вместе, хвосты наружу, звездообразная розетка, защищающая их жизненно важные органы, пока они бьют косаток своими могучими хвостами. Если одного из китов утаскивает косатка, несколько его сородичей отрываются от стаи, окружают раненого кита с боков и ведут его обратно, укрывая в центре звезды.

Прямо сейчас кит Джея — это тот самый центр.

- Оставайся посередине!

(Прекрасная звезда)

- Ты ранен?

(Вспомни звёзды)

- Пусть другие сражаются!

(На палубе, помнишь?)

На палубе «Слипа»? В ту ночь, когда Митт пытался заставить Джея порезать себе кожу и разрисовать лицо кровью? Почему Митт захотел об этом вспомнить? Это не какая-то погребенная информация, как формация «Маргаритка, - и не вытесненное из памяти событие, как отравление метаном на свалке «Шеол. - Это то, над чем Джей мучился два года.

Именно поэтому он знает, что небо в ту ночь действительно сверкало звёздами, окрашивая бронзовую кожу Митта в трупно-белый цвет, а кровавые знаки на его щеках стали пурпурно-чёрными. Звёзды служили фонарями, выделяя свет на тысячефутовом пути Джея обратно к Рыбацкой пристани № 1, гарантируя ему выживание, чтобы однажды он смог вернуться.

И оказаться здесь.

Джей не видит, но, безусловно, чувствует, как остальная часть окружения разворачивается в соответствии с узором «маргаритки. - Косатки подходят эшелонами: по четыре-пять атакуют с расстояния в несколько сотен футов. Вода, которой хватило бы на озеро, отбрасывается китовыми хвостами, когда они отбивают атаки косаток. Отдельные нападающие отступают на десять минут, прежде чем атаковать снова. Вскоре эти десять минут сокращаются до двух. Кожа кашалота прочная; требуется мастерство, удача и упорство, чтобы нескольким косаткам удалось впиться в неё зубами, резко встряхнуть