Катакомбы Парижа - Джереми Бейтс

— Что нам делать? — прошептала она.

— Давай говорить буду я.

— Говорить? И что ты им скажешь? Они же животные! Они просто не поймут! — У нее начиналась истерика.

Первым появился факельщик, за ним следовало еще одиннадцать созданий — семь мужчин и четыре женщины. Их бледные, как у трупов, тела прикрывала разнородная смесь одеяний, среди которых попадались и современные, и давности в несколько десятилетий: рубашки с застегивающимся воротником, расклешенные брюки, твидовый пиджак, хлопчатобумажные платья. У всех вновь прибывших вместо носов зияла пара свинячьих дырок, на оскаленных, как у скелета, ртах отсутствовали губы, а ноги были босыми. Возраст их варьировался от юного до старого, однако определить таковой точно из-за уродства было довольно сложно. Каждый сжимал в руке грязно-белую кость.

Факельщик остановился там же, где ранее неизвестная девушка. Его факел горел много ярче свечки предыдущей посетительницы и отчетливо освещал меня и Даниэль. Толпа притихла. Не обращая внимания на Даниэль, предводитель подошел ко мне.

Кровь в жилах у меня так и застыла, стоило мне заглянуть ему в глаза — самые что ни на есть глаза рептилии. Белок в них пожелтел, а огромный зрачок сантиметра с полтора диаметром затмевал радужку. Зубы, частично почерневшие от гниения, разительно контрастировали с бледно-розовым цветом обнаженных десен. Дырки по центру его физиономии были несимметричными, левая больше правой, и внутри них виднелась комковатая красная слизь.

Его жуткие глаза сверлили мои, и лишь усилием воли я не отводил взгляд. Судя по звукам, издаваемым дырками на физиономии, он принюхивался. Я отчаянно старался не заткнуть о себе нос от его вони.

Внезапно факельщик взмахнул костью и ударил меня сбоку по левому колену. Как подкошенный я рухнул на бок и сжался, подтянув колени к груди, ожидая следующего удара. Однако урод отвернулся, потряс костью в воздухе и издал вой. Сборище отозвалось торжествующей какофонией. Затем предводитель указал костью на Паскаля и пролаял, по-видимому, какой-то приказ.

К французу подошли двое уродов и подняли его на ноги. Руки и ноги парня безжизненно болтались, голова качалась из стороны в сторону.

Факельщик пересек помещение, влепил Паскалю пощечину, затем большим пальцем по очереди поднял ему веки. А потом отступил назад, задрал французу футболку и ткнул горящим концом факела прямо ему в живот. Голова Паскаля откинулась назад, рот раскрылся в беззвучном крике.

Боль! Она пронзила Паскалю живот и вырвалась наружу. Глаза у него выпучились, хотя он ничего не видел. Парень судорожно глотнул воздух и ощутил на себе чьи-то руки, удерживающие его в вертикальном положении. Мгновение спустя он смог различить перед собой огненный шар.

В нос ударила вонь опаленных волос и горящей плоти. Затем рядом с пламенем расплывчато обозначилась морда — той самой твари, на которую он наткнулся, когда обернулся. Твари, которая… Что? Этого Паскаль не знал. Он ничего и не помнил, после того как обернулся.

Только сейчас он осознал, что руки ему удерживают за спиной. И надевают на запястья кандалы. Нет, наоборот, снимают — спустя мгновение руки свободно повисли по бокам.

Тварь, что стояла перед ним, ткнула раздвоенным концом бедренной кости ему в грудь и произнесла что-то нечленораздельное. Все происходило как в тумане, как во сне. Уродливое существо требовательно потрясло костью, потом еще разок, и в конце концов Паскаль взял ее.

Зрение его начало проясняться, и за тварью он разглядел еще несколько гротескных уродов. А чуть дальше в тени стоял Уилл.

Паскаль что есть мочи заорал его имя.

Смотреть на происходящее Даниэль было невыносимо, но она была не в силах отвернуться. Зомби с факелом — вожак, насколько ей представлялось — сунул Паскалю кость, затем взял у одной из женщин другую, и толпа рассредоточилась вокруг него и француза.

Они будут драться.

Паскаль тоже понял это. Он прекратил звать Уилла на помощь, попятился от предводителя и взмолился, чтобы его оставили в покое.

Вожак, однако, взревел и бросился вперед. Паскаль, обычно такой проворный и сильный, неуклюже шарахнулся в сторону, запнулся и грохнулся на задницу.

Зомбак, даже и не подумав остановиться, широкой дугой обрушил кость вниз. Парень успел обеими руками подставить свое оружие и отразил удар. Затем поднялся на ноги и попытался удрать. Зрители, однако, развернули его и вытолкнули обратно на импровизированный ринг.

Прежде чем француз успел хоть как-то изготовиться, вожак вдарил ему костью по спине, и парень упал на колени. Задыхаясь от слез, он попытался отползти в сторону. Зомбак встал позади него и замахнулся костью.

— Паскаль! — завизжала Даниэль.

Тут он впервые заметил ее. За краткий миг на его лице отразилась целая гамма эмоции. Страх, замешательство, гнев, боль. И самое тяжелое — и этого она уже никогда не сможет забыть — страдания разбитого сердца. Мука от осознания того, что он никогда больше не увидит свою любовь.

С отвратительным хрустом шишковатый конец кости вожака раскроил череп Паскаля. Он мгновенно обмяк, и плашмя рухнул на грудь.

Даниэль изогнулась в приступе рвоты.

Матерь божья, от головы Паскаля ничего не осталось! Ничего! Этот ублюдок факельщик лупил по ней как заведенный, пока не превратил ее в бесформенную кашу. Тем не менее долго ужасаться участи товарища мне не пришлось, поскольку предводитель — Желтушник, как я стал называть его про себя после созерцания этих желтых глаз — указал на меня окровавленной и заляпанной ошметками мозга бедренной костью и пролаял приказ. Немедленно ко мне проковылял пожилой урод, снял оковы с моих запястий и толкнул в круг зрителей.

Босой ногой Желтушник пихнул в мою сторону кость, послужившую Паскалю столь недолго. Поднимать ее мне не хотелось. Это означало бы, что я принимаю вызов. Вот только, откажись я, он наверняка все равно убьет меня.

Так что я подобрал кость и стиснул ее в руке на манер бейсбольной биты. В голове у меня мелькнула шальная мысль пробиться через толпу и дать деру. Вот только у меня не было при себе ни фонаря, ни факела. Да я и пяти метров по темноте не пробегу, как меня снова схватят.

Но каковы мои шансы на спасение, если я не отступлю и приму бой? Несомненно, я крупнее и сильнее Желтушника, однако он представлялся весьма искушенным в костяном бое, или как там называется этот вид единоборств. Наносившиеся им удары Паскалю отличались стремительностью и точностью. При этом, даже если я