Любимая кукла Тодда Эддерли - Алена Алексеевна Котова
Тодд верил в то, что его старания принесут результат, но, как только он его достиг, осознал, насколько невозможным это было. Разве мог получиться настоящий человек из куклы, сделанной из клея и бумаги? В его голове возникло слишком много вопросов, и ни на один из них он не мог дать ответ. Чувствуя, что его мозг начал плавиться, Тодд обессиленно схватился за голову.
– Кто ты? – жалобно спросил он.
Женщина повернулась к нему.
– Я – твое творение, – уверенно сказала она. – Ты создал меня, и теперь я принадлежу только тебе, Тодд Эддерли.
– Ты знаешь меня?
– Я была с тобой всегда, – объяснила она, подходя к нему ближе. – С самого начала, как только мысль обо мне возникла в твоей голове. Я – твоя идея. Я знаю все о тебе. Я чувствую тебя. Я люблю тебя. – С каждым шагом, приближающим ее к нему, ее голос становился все тише. – Назови меня так, как хочешь, – продолжала она и, подойдя к нему совсем вплотную, сошла на шепот: – И делай со мной все, что хочешь.
После этого у Тодда не осталось никаких вопросов. Он словно потерял способность мыслить, когда ее горячие губы накрыли его жарким поцелуем, а тонкие нежные пальцы ловко проникли под рубашку.
Он назвал ее Лиззи. Так звали девушку, которая прислуживала в доме семьи Эддерли, когда он был еще ребенком. В ее обязанности входило воспитывать Тодда и постоянно присматривать за ним, а потому она была единственным человеком, уделяющим ему достаточно того внимания, в котором он нуждался. Нянечка скончалась от болезни, когда Тодду было всего десять лет, и это стало для него большой потерей. Но теперь у него появилась другая Лиззи, и сейчас он достаточно взрослый и обеспеченный, чтобы в полной мере о ней позаботиться.
Прошло три дня с тех пор, как она сделала первый вдох. Все это время они проводили вместе, не выходя из дома, за исключением тех моментов, когда Тодду приходилось оставлять ее одну, чтобы купить еды. Лиззи всегда была голодна и ела неприлично много, получая от этого необыкновенное удовольствие. Казалось, что она долгое время жила в заточении без малейшего куска хлеба, и единственным ее желанием было вновь ощутить приятный вкус горячей еды.
В эти дни Тодд не думал ни о чем. Впервые за долгие двадцать восемь лет он был по-настоящему счастлив. Он любил и был любим в ответ. Тодд боялся, что в его голову может проникнуть хотя бы какая-то мысль, способная разрушить этот хрупкий, но прекрасный мир, зародившийся в их спальне, поэтому старательно отключал разум.
Тодд хотел бы, чтобы так продолжалось долго, очень долго, однако понимал, что в какой-то момент их вселенная должна будет выйти за стены дома. Так и произошло: Лиззи заскучала, и ей захотелось посмотреть город.
Тодду претила мысль о том, что знакомые начнут расспрашивать его о спутнице и ему придется объясняться перед ними. Но нежные чувства, возникшие к этой женщине, не позволяли ему ограничивать ее в чем-либо. Не думая слишком долго, он отправился к миссис Фостер и купил у нее платья и другие предметы гардероба для Лиззи.
– Мистер Эддерли, – удивилась портниха, – зачем вам столько женской одежды?
Тодду пришлось соврать, что к нему вот-вот приедет супруга. Сказав это, он осознал, что на самом деле считает Лиззи своей женой, и решил представлять ее так любому, кто спросит о ней. Также он добавил, что по определенным причинам его супруга была вынуждена до сих пор пребывать в другом городе. Какими именно были эти причины, Тодд не сказал, но точно знал, что этот вопрос когда-то возникнет у менее тактичных и более любопытных жителей Хэмворда, и это осознание приводило его к тревожным мыслям.
Глава 4
Лучи солнца проникли в спальню. Проходя сквозь неплотные шторы, они были недостаточно теплыми для того, чтобы ощущаться на коже, но вполне яркими для того, чтобы их свет заставил Лиззи пробудиться.
Открыв глаза, Лиззи скривила лицо.
– Нет… – разочарованно проговорила она. – Почему именно сегодня?
Солнечный день, такая редкость для Хэмворда, почему-то случился ровно тогда, когда пара запланировала прогулку. Всякий человек обрадовался бы приятному сюрпризу, но Лиззи не видела в такой погоде ничего хорошего. Она не любила солнце. Не любила, когда его лучи прикасались к ней и оставались на коже мерзким теплом. Лучше бы она промокла до нитки, шагая по хлюпким лужам, лучше бы продрогла и заболела – все лучше, чем вновь ощутить на себе даже крошечную часть того жара, о котором ей хотелось забыть.
Тодда в комнате не оказалось, но Лиззи было совершенно безразлично, где он находился. До сих пор ее мысли занимала только сегодняшняя прогулка, и теперь она направилась к шкафу, чтобы выбрать подходящий для этого повода наряд.
Открыв дверцы, Лиззи внимательно рассматривала представленные взору платья и другие предметы гардероба, удивляясь, как изменилась мода и какой она стала неудобной. Впрочем, жесткий корсет и многочисленные юбки не могли помешать ей получить удовольствие от пребывания в этом мире.
Ей потребовалось немало времени для того, чтобы выбрать самое красивое платье и разобраться с тем, каким образом сочетать детали наряда, показавшиеся ей бесполезными. Однако, посмотрев в зеркало и оценив результат проделанной работы, Лиззи поняла, что ее старания были не напрасны. Она выглядела прекрасно: красивее, чем могла себе представить. Это было то что нужно для сегодняшней встречи.
Войдя в мастерскую, Лиззи тихонько постучала по стене, чтобы увлеченный работой Тодд заметил ее. Стук заставил мастера обернуться к двери, и, увидев Лиззи, он восхищенно ахнул. Прежде Тодд наблюдал ее лишь укутанной в одеяло или обнаженной, а теперь она стояла перед ним такая утонченная и элегантная, что ему показалось, будто он заново в нее влюбился.
Подойдя к Лиззи, Тодд взял ее ладонь и поднес к губам, не переставая завороженно вглядываться в ее лицо.
– Весь Хэмворд будет завидовать мне, – прошептал он.
Когда они вышли из дома, Лиззи сама задала направление прогулке: она то и дело обращала внимание на совершенно обычные вещи, делая вид, что они ей интересны, и умоляла Тодда дойти до них. Так они оказались возле «Хмельной девицы», и Лиззи, восхищенно уставившись на вывеску, изъявила желание войти внутрь.
– Приличные женщины не ходят в подобные места, – попытался объяснить Тодд.
– Но ведь я в сопровождении мужчины.
Не только дурная слава трактира заставила Тодда