Катакомбы Парижа - Джереми Бейтс

меня с портрета смотрела Катя. Изначально я хотел нарисовать лишь ее глаза. Мне хотелось запечатлеть их, всю их глубину и невинность, чтобы никогда не забывать. Но затем я понял, что не могу остановиться только на глазах. Мне вдруг захотелось узнать, как Катя выглядела бы, если бы ее не обезобразили в младенчестве. И тогда я нарисовал ее лицо целиком — совершенное от природы.

— Как-то я подумал о ней… — произнес я.

— Она прекрасна.

Я кивнул. Говорить о Кате мне не хотелось, и я сменил тему:

— И где ты остановилась?

Даниэль поставила картину обратно на пол, какое-то время продолжала ее разглядывать, а затем повернулась ко мне.

— В «Бельведере».

— В «Адской кухне».

— Что за дурацкое название для района, правда? Почему туристы вообще селятся в районе с таким названием?

— Ты же поселилась.

— Потому что он напомнил мне о тебе.

— Обо мне?

— Помнишь, в катакомбах, когда я показала тебе написанное на стене название улицы и рассказала, как целый квартал провалился под землю?

— Адская улица, — тут же отозвался я.

— Именно. И когда я обнаружила гостиницу, расположенную в «Адской кухне», сразу же подумала о тебе и решила, что из этого получится неплохая история, которую обязательно расскажу тебе по приезде сюда.

Я кивнул. По изощренной логике Даниэль объяснение действительно обретало смысл.

— Так что ты здесь делаешь? — поинтересовался я.

— Учусь.

— Учишься?

— Я поступила на инженерный факультет Массачусетского технологического университета.

— Черт! Поздравляю, Даниэль!

Она так и просияла.

— Я же говорила тебе, что не останусь навечно цветочницей.

Я покачал головой.

— Значит, ты живешь… в Кембридже?

— Да, вот уже около месяца. Мне хотелось навестить тебя в Нью-Йорке пораньше, но навалилось столько дел…

— Да ерунда, черт с ним, я… Я просто поверить не могу, что теперь ты так близко. Это сколько же, три-четыре часа езды?

— Автобусом получилось четыре.

— А откуда ты узнала, где я живу?

— Позвонила тебе на работу. Кто-то по имени Скотт Шварц-что-то-там дал мне твой адрес.

— Это мой шеф. Вот козел, даже словом не обмолвился!

— Потому что я его об этом попросила. Сказала, хочу устроить тебе сюрприз.

— Эх, Даниэль! И у тебя это здорово получилось! Выпьешь что-нибудь? Нам нужно отметить встречу!

— Как насчет ужина? Под твоей дверью я насидела отменный аппетит.

— И Джимми тебя пропустил?

— Портье-то? Да… Его я тоже попросила ничего не говорить тебе.

— Ну просто отпад охрана, а? Так, куда бы сходить… Тут есть…

— Я подумала, мы могли бы поужинать и у тебя, — перебила меня Даниэль. — Ты, помнится, обещал приготовить для меня что-нибудь из французской кухни. Помнишь — ты, я и твоя страстная двадцатилетняя соседка.

— Мадам Габен, точно. — Я пожал плечами. — Ладно, пусть будет домашняя французская кухня. Э-э… Знаешь какие-нибудь рецепты?

Мы изучили содержимое моего холодильника и буфета, после чего Даниэль заключила, что из имеющихся у меня ингредиентов вполне можно приготовить говядину по-бургундски. Следующие два часа мы и занимались приготовлением данного блюда, в процессе приговорив две бутылки «Каберне Совиньон».

Обеденного стола у меня не имелось — обычно я ел за компьютером, — потому мы устроили пикник посреди гостиной на ковре с густым ворсом. Это оказалось самым приятным времяпрепровождением для меня с тех самых пор, как… как я мог припомнить.

Через какое-то время под звуки фолк-музыки из стереосистемы мы привалились к дивану. Даниэль положила мне голову на плечо. За окном сумерки уже обратились в ночь, и комната наполнилась тенями. И когда эти тени грозили слиться в сплошную черноту, автоматически включились ночники.

— У тебя ночники? — проговорила Даниэль, и от неожиданности я вздрогнул. Я уже задремал и думал, что она тоже заснула.

— Ага… Несколько…

— У меня тоже.

— Правда?

— Я боюсь темноты.

— Найди квартиру с большими окнами.

Она рассмеялась.

— Уилл?

— А?

— Я скучала по тебе.

— Я тоже по тебе скучал.

— Правда?

— Правда.

— Тебе вовсе не обязательно притворяться…

— И вовсе я не притворяюсь.

— Навестишь меня в Кембридже?

— Ну конечно.

— Хорошо… — Она прильнула ко мне.

Когда я уже снова погрузился было в дремоту, Даниэль произнесла:

— Уилл?

— А?

— Обними меня.

Я обнял ее за плечи и крепко прижал к себе.

Указанная статья https://en.wikipedia.org/wiki/Catacombs_of_Paris со времени написания романа подвергалась правкам и в данное время содержит несколько отличающийся текст. (Здесь и далее примеч. перев.)

Американская рок-певица Джоан Джетт сделала свою кавер-версию этой популярной песни в 1979 г.

Американский сайт электронных объявлений.

Уилл подразумевает в том числе и рисунок человечка на стене туннеля, напоминающий хворостяную фигурку из упомянутого фильма.

Близкий к данному термину «диггер» распространен лишь среди русскоговорящих.

«Доминос пицца» — международная сеть ресторанов фастфуда.

Персонаж романа Чарльза Диккенса «Большие надежды» — старая дева, некогда брошенная женихом, с тех пор носившая подвенечное платье и мстившая всем мужчинам.

Здесь: одну минуточку (фр.).

Тонкие блинчики (фр.).

Да (фр.).

Чуточку «Гран Марнье» (фр.) — французский коньячный ликер с дистиллятом зеленых померанцев.

Очень (фр.).

Не за что (фр.).

Нет, спасибо (фр.).

Правда? (фр.)

Часть Парижа, располагающаяся южнее Сены.

La Cave — здесь: «Погребок» (фр.).

Промашка, оплошность и т. д. (фр.).

Имеется в виду песня Боба Дилана The Times They Are a-Changin’ с одноименного альбома (1964).

Главный герой американской одноименной комедии ужасов 1984 года и последовавших сиквелов.

В таком качестве Малый пояс использовался во время прусской осады 1870–1871 годов, изначально же и позднее железная дорога выполняла обычные транспортные функции.

туристы (фр.).

Главная инспекция каменоломен (фр.).

Имеется в виду Людовик XVI.

Здесь: будьте осторожнее (фр.).

Небо, также потолок каменоломни