Ангельская мельница - Андреас Грубер

Телевизор уже работал, адаптер с кассетой был вставлен в видеомагнитофон. Хогарт нажал кнопку на пульте. Сначала на экране появилось одно лишь мерцание. Потом в зернистых чёрно-белых тонах проступила больничная палата.

Зарешечённое окно, торшер в углу, кровать с поручнями и тумбочка с подносом. Белая плитка на стенах, неоновая лампа и открытая электропроводка под потолком. Обстановка казалась такой же старой, как сама запись. Картинка дрожала: снимали явно ручной камерой, без штатива.

— Господи, только бы это не было снафф-видео, — заныл Курт.

— Заткнись.

Хогарт услышал, как нажали кнопку. Оператор включил зум. Раздался скрип. Затем в кадр въехала женщина в инвалидной коляске. Она пересекла комнату и подрулила к длинной стороне кровати. С трудом перетащила себя на край матраса.

Хогарт дал бы ей чуть больше тридцати. На ней водолазка; у неё были длинные каштановые волосы, сияющие глаза и располагающая улыбка. Во всём этом видео она одна казалась светлым пятном. В ушах поблёскивали крупные кольца из бижутерии, и хотя — насколько Хогарт мог разобрать на расплывчатой записи — женщина была без макияжа, выглядела она свежо и привлекательно.

Во всяком случае, запись сделали не в конце шестидесятых, как он сперва подумал. Этому противоречил бы уже сам формат кассеты.

— Линда, вы в хорошей форме. Попробуйте ещё раз, теперь с другой стороны, — произнёс низкий голос прямо в микрофон камеры.

Женщина перебралась с кровати обратно в коляску, подъехала к другой кровати и взгромоздилась на более высокий матрас. На всю процедуру ушла почти минута. Когда её ноги наконец свесились через край, она одёрнула юбку до колен.

— Где это может быть? — спросил Хогарт.

Курт пожал плечами.

— В физиотерапевтическом учреждении. Но я не знаю ни одного, где всё было бы настолько убого…

Он осёкся: в кадр вошли двое мужчин в белых халатах.

Хогарт мысленно восстановил фотографию с первой полосы утреннего выпуска.

— Один из них Островски?

Курт покачал головой.

Один из врачей занёс какие-то данные в карту пациентки.

— Вы делаете успехи, фрау Боман, но многое ещё надо освежить.

Второй врач сел в ногах кровати.

— В Академии искусств есть пандус?

Она улыбнулась.

— Вероятно, они его построят. Или им придётся носить меня в аудиторию на руках.

— Я мог бы этим заняться.

— Каждый день?

— Если вы захотите.

Она смущённо улыбнулась.

— А что скажут ваши остальные пациенты, доктор Дорнауэр?

— Предоставьте это мне.

Врач поднялся, улыбаясь.

— Думаю, завтра мы с вами увидимся снова.

Картинку на несколько секунд сменило мерцание. Новая сцена открывала другую комнату, но та ничуть не уступала предыдущей по убогости. Те же врачи, та же женщина — только теперь она тренировалась пересаживаться из одной инвалидной коляски в другую.

В третьей сцене Хогарт увидел, как женщина перебирается из коляски в ванну; упражнение выполняли в одежде, как сухую тренировку. Затем последовало несколько силовых подходов с гантелями под руководством физиотерапевтки.

Наконец появились ещё две сцены: в одной женщина в коляске преодолевала лестницу из трёх ступенек, в другой пересаживалась на автомобильное сиденье. От записи к записи она становилась увереннее, а ближе к концу, как показалось Хогарту, действовала уже автоматически.

После ещё одного номера с ванной — на этот раз в купальнике и в воде — изображение погасло. В общей сложности записи не заняли и десяти минут.

Курт изумлённо посмотрел на Хогарта.

— И это всё?

— Похоже.

Хогарт прокрутил плёнку вперёд, но до самого конца экран продолжало затягивать мерцанием.

— В чём смысл такой записи?

— Неверно разученные движения быстро входят в привычку. Людям с физическими ограничениями регулярно проводят освежающий курс терапии. Похоже, здесь документировали прогресс пациентки.

— И в этом заведении учат обращаться с инвалидной коляской?

— Не только.

Курт отпил кофе.

— Пациенты учатся ходить в туалет, одеваться, справляться по хозяйству. Но важнее всего растяжка и тренировка мышц живота. Они часто застаиваются. Представь себе такой центр как фитнес-клуб для людей с инвалидностью: массаж, акупунктура, электротерапия, подводная гимнастика.

— Ты знаешь эту Линду Боман? — перебил его Хогарт.

Когда он произнёс имя вслух, в голове что-то звякнуло, но он не понял, откуда оно ему знакомо.

— Никогда не видел. А вот доктор Дорнауэр мне известен. Лично я с ним не знаком, но его реабилитационная клиника для частных пациентов — одна из самых известных в Вене, хотя и несколько пыльная, и не сказать чтобы очень престижная. Есть лучше, современнее.

— Ты бы отправил туда своих пациентов?

Курт посмотрел на него так, будто у Хогарта были не все дома.

— Ты видел эту обстановку? Возможно, фильм уже довольно старый, но до сегодняшнего дня там мало что изменилось. В современных клиниках, в отличие от этой, применяют неврологические методики, чтобы активировать мышечные цепи и не дать им истончаться.

Он уставился в пустую чашку.

— Нам надо отдать плёнку криминальной полиции.

— И что я скажу Гареку? Что украл кассету из дома Островски?

Хогарт заходил по комнате.

— Почему Островски хотел передать фильм именно тебе, а не полиции? Какой заговор он мог иметь в виду? Тебе ничего не приходит в голову?

Курт не знал, что ответить.

— Возможно, эта женщина знает убийцу Островски. Может быть, она в опасности.

Хогарт покосился на пачку Stuyvesant на столе. Это был тот самый зудящий момент в каждом деле, когда сигарета становилась почти необходимостью.

— Если до вечера я ничего не выясню, отправлю кассету Гареку анонимным письмом. Договорились?

— Ты у нас детектив в семье. Это твой мир, не мой.

— Ну конечно.

Так Курт ловко умывал руки, а Хогарт пусть со всем разбирается.

Пока он выходил в прихожую, чтобы позвонить со стационарного телефона, из гостиной доносился голос Курта: тот разговаривал по мобильному. Хогарт набрал номер знакомой из бухгалтерии Telekom; в основном она занималась рассылкой напоминаний должникам.

У неё был доступ к реестру всех внутренних телефонных соединений, и время от времени она снабжала Хогарта справками. Но от Лизы нельзя было отделаться наличными, как от прочих информаторов: после каждой услуги приходилось приглашать её и мужа на ужин. А Лиза не отличалась скромностью, что означало: скоро для них двоих снова придётся оплачивать ужин при свечах в отеле «Marriot».

После нескольких попыток он дозвонился. На этот раз его интересовали все звонки, совершённые в ночь убийства с мобильного