Твой выход, Бен! - Сабине Энгель

Йонас включил музыку через усилитель, и гномы пустились в путь под звуки радостного марша. В своих полосатых колготках они один за другим проскальзывали за кулисы. По их лицам было видно, с каким облегчением они избавлялись от общества Белоснежки.

На душе у меня кошки скребли. Конечно, я хотел, чтобы папа мною гордился. Но хорошо сыграть свою роль я был просто не в состоянии. Поцеловать Мелиссу было выше моих сил.

Костюм я уже надел. В полумраке, здесь, за сценой, леггинсы блестели не так ужасно. Сверху на мне была обычная чёрная майка с длинными рукавами, на ногах сапоги для верховой езды. Голубая занавеска для душа висела рядом на деревянной лошади. Она всё так же противно пахла освежителем, хотя мама стирала её два раза и долго проветривала.

Йонас усилил освещение, потому что на сцене сейчас наступил рассвет. Лина в роли злой мачехи уже вышла на середину с корзиной яблок и готовилась отравить Белоснежку. Сквозь дырочку в занавесе я посмотрел в зал и в третьем ряду заметил маму и папу. Как я и думал, папа снимал спектакль на видео. И не только он. Кроме него запись вели по меньшей мере ещё пять смартфонов.

– Не горюй, приятель, скоро всё останется позади, – попытался утешить меня Йонас.

– Нет, для меня это никогда не кончится. Ютьюб ничего не забывает, – уныло ответил я.

Мне захотелось куда-нибудь спрятаться, и я потянул за чёрное покрывало, свисавшее с вешалки. Я собирался укрыться им с головой и сидеть так до своего выхода на сцену. Но оказалось, что это было не покрывало, а длинный плащ с капюшоном.

– Взгляни-ка, – сказал я Йонасу и набросил плащ на себя.

– Если наденешь капюшон, то будешь вылитый джедай, – одобрил Йонас.

Потом он порылся в какой-то коробке и протянул мне непонятную длинную штуковину.

– Что это? – спросил я.

– Световой меч. Я его на днях тут приметил.

– С ума сойти! – Меч был тяжёлым и светился голубоватым светом.

Кевин, Леон и другие гномы проковыляли мимо нас обратно на сцену. Их смена на рудниках закончилась. Вот-вот они обнаружат мёртвую Белоснежку.

А я как раз вошёл во вкус и попробовал сделать несколько джедаевских взмахов мечом.

– Бен! – Окрик Лины оторвал меня от этого увлекательного занятия. – Твой выход, Бен!

И в самом деле, Мелисса в своём нелепом платье уже лежала, как мёртвая, в окружении гномов. Леон нетерпеливо поглядывал в мою сторону.

В тот же миг я оседлал своего деревянного коня и выскочил на сцену. Поменять плащ у меня не было времени. Световой меч так и остался в моей руке. Но, похоже, напортачил не только я. В этом месте Йонас должен был слегка приглушить свет. Во-первых, потому что наступил вечер – гномы как раз вернулись с работы. А во-вторых, потому что Мелисса считала приглушённый свет романтичным и подходящим для поцелуя. Йонас же по рассеянности передвинул переключатель дальше, чем нужно. На сцене вдруг стало почти темно. Хотя Мелиссины губы в красной помаде я по-прежнему видел вполне отчётливо. В наступившей полутьме меч в моей руке светился особенно ярко.

Гномы почтительно расступились передо мной. И неудивительно – выглядел я точь-в-точь как Кайло Рен. Но лошадь мне явно мешала. Поэтому я прислонил её к какому-то дереву. Папа оказался прав. Не успел я выйти на сцену, как вся моя неуверенность испарилась. Движения стали необыкновенно лёгкими и точными. Я двинулся прямо к цели. Капюшон низко свисал мне на лоб. Чёрный плащ вздымался и опадал при каждом шаге. Световой меч сиял в поднятой руке.

Краем глаза я заметил, что папа по-прежнему ведёт съёмку. Вокруг воцарилась мёртвая тишина.

Зал замер и затаил дыхание. И зрители, и артисты смотрели на меня во все глаза. Передо мной лежала отравленная Белоснежка – свои красные губы она вытянула трубочкой для поцелуя.

Я был уверен в себе как никогда и твёрдо знал, что нужно делать. Прямо как Кайло Рен перед последней схваткой. Всё шло превосходно. Не хватало разве что музыки из «Звёздных войн». Если б я только мог, я бы обязательно включил её сейчас.

И вдруг – о чудо! – раздался тихий шорох усилителя, а за ним: там-там-тааам-там-тадааам-там-тадааам… – мощные звуки марша Дарта Вейдера разнеслись по залу. От неожиданности я чуть не споткнулся о чью-то ногу в розовых колготках и с трудом сохранил равновесие.

Шагнув к Мелиссе, я опустился на одно колено и принял драматическую позу. Световой меч выпал из моих рук, когда она чуть-чуть приподняла голову мне навстречу. От красной помады исходил приторный клубничный аромат. Но мне было на него наплевать. Тёмная сторона Силы больше не имела надо мной власти. Я был полон решимости спасти Белоснежку. Причём без всяких там поцелуев.

Я знал, что у неё в зубах зажат кусочек отравленного яблока. Надо было действовать решительно. Я обхватил Белоснежку под мышками, рывком поднял её с пола и поставил на ноги. Наверное, она страшно растерялась. Потому что никакого сопротивления я не почувствовал. Теперь Мелисса неподвижно стояла лицом к публике. Глаза она так и не открыла, продолжая изображать мёртвую.

В «Звёздных войнах» Кайло Рен спас девушку по имени Рей, положив руку на её рану и передав ей свою жизненную энергию. Сделать так же я, конечно, не мог.

Большинство зрителей этого бы просто не поняли. Но у меня родилась идея получше.

Свободной рукой я как следует хлопнул Белоснежку по спине. Это подействовало моментально. Кусок ядовитого яблока выскочил у неё изо рта, описал дугу в воздухе и приземлился у края сцены.

Мелисса закашлялась и открыла глаза. Думаю, что в этот момент ей больше всего на свете хотелось меня придушить. Ну и хорошо. Потому что в «Звёздных войнах» за сценой исцеления девушки всё же следует поцелуй. Но Мелисса была в таком состоянии, что беспокоиться мне об этом не стоило.

В следующее мгновение упал занавес. Я сразу же выпустил Мелиссу из рук и бросился за кулисы к Йонасу.

– Как ты умудрился включить эту музыку? – спросил я первым делом, переводя дыхание.

Йонас расплылся в довольной улыбке:

– Решил, знаешь ли, отказаться от стереотипов! Разве мы не этим тут занимаемся?

– Вот именно! И вообще, «Звёздные войны» – это класс!

Мы расхохотались. Однако поболтать вдоволь нам не удалось, потому что откуда ни возьмись рядом