Карибская герилья. Крестовый поход против диктаторов - Дмитрий Костенко

…Так случилось, что далекий Латиноамериканский континент стал приоткрываться для русского и советского человека лишь во второй половине XX века (если не считать постреволюционную эмиграцию). Начало этому процессу, безусловно, положила в 1959 году Кубинская революция, ставшая знаковым событием не только в Западном полушарии, но и во всем мире.

Однако истоки тех великих тектонических сдвигов прошлого столетия следует искать, конечно, в предшествующих возникновению свободной Кубы периодах. Изначальным импульсом и основой всех последующих прогрессивных событий в мире была Великая Октябрьская социалистическая революция в России, наглядно показавшая, что власть может быть взята авангардной партией рабочего класса путем восстания городского пролетариата и образование государства принципиально новой формации — Советского Союза.

А по прошествии нескольких десятилетий после 1917 года (и тем более — по итогам второй мировой войны) всему миру стало окончательно ясно, что свое право на существование не только заявила, но и смогла отстоять система государственного устройства, построенная на принципах социальной справедливости, обеспечивающейся прежде всего запретом частной собственности на средства производства и, как следствие, отсутствием эксплуатации человека человеком.

Юрий Гагарин и Эрнесто Че Гевара

Пример первого в мире социалистического государства стал магнитом и вожделенной целью для передовых людей во всем мире. Не была исключением и Латинская Америка с ее богатой историей национально-освободительной и революционной борьбы.

Однако историческая практика со всей очевидностью показала, что для повторения в других странах и регионах русского опыта необходимо стечение массы обстоятельств, вероятность чего ничтожно мала. И тогда оказалось, что у «Петрограда 1917-го» есть достойные альтернативные варианты. После второй мировой войны в Азии (Китай и Вьетнам) победа революции стала результатом партизанской войны, которая велась под руководством компартий.

Фидель Кастро, Николай Леонов и Никита Хрущев

А Куба продемонстрировала модель революции совершенно иного типа, когда горстке героев своим примером удалось воспламенить массы, что привело к скорой победе «бородачей». (Порой кажется невероятным, что полтора десятка отважных и целеустремленных бунтарей смогли увлечь и повести за собой десятки тысяч людей.) И эта модель «очага» на протяжении 60-70-х годов распространялась по всей Латинской Америке…

Тактика партизанской войны, «малой» войны — герильи — широко применялась в борьбе за власть в странах Латинской Америки на протяжении XIX и первой половины ХХ веков. Партизанские отряды участвовали в войне за независимость с испанской короной, гражданских войнах либералов и консерваторов, федералистов и унитаристов в Аргентине, партий «Колорадо» и «Бланко» в Уругвае, войне Парагвая против всех своих соседей, в войне мексиканцев против навязанного им императора Максимиллиана и в сражениях мексиканской революции.

Никарагуа. Победа революции

В Мексике даже к 20-м годам сложилась традиция: победивший на выборах кандидат въезжает в президентский дворец, а проигравший начинает против него партизанскую войну. На это накладывалась еще и война реакционно настроенных католиков — «кристерос» — против безбожных федеральных властей.

В Никарагуа традиционная для региона борьба консерваторов с либералами привела к американской интервенции, а против оккупантов янки начал герилью «генерал свободных людей» Аугусто Сеспар Сандино, не пожелавший сложить оружие, как прочие полевые командиры либералов. Так что герилья имела в Латинской Америке давние и прочные корни.

* * *

После победы революции на Кубе герилья усилиями Че Гевары и его соратников превратилась из метода разрешения внутренних конфликтов в общеконтинентальный проект, универсальное средство трансформации общества. Если высшие слои в Иберо-Америке ХХ века для смены власти неконституционным путем прибегали, как правило, к военному перевороту, то угнетенные массы делали ставку на городскую и сельскую герилью.

Кубинская революция дала и новый инструмент ведения герильи — гибрид повстанческой армии и военнополитической организации, и такие образования стали создаваться по всему континенту по образцу кубижкого «Движения 26 июля» (М26). В настоящей книге мы коснемся этого феномена. Где-то военно-политическая организация совмещала в себе функции политической партии и партизанской армии, где-то была военным подразделением под руководством ранее созданной партии, но за модель в любом случае брался кубинский образец.

В целом расцвет, развитие и дальнейший упадок партизанских движений на континенте теснейшим образом связан с особенностями внешней политики Кубы и геополитической ситуации, складывавшейся вокруг островного государства, даже если речь шла о герильях, которые велись маоистскими или просоветскими партиями.

Однако следует упомянуть и о том, что у герильи, несмотря на бесспорный героизм и безусловную самоотверженность людей, вовлеченных в эти процессы, была и своя темная сторона, обусловленная объективными факторами. Партизан, скрывающийся от карателей, живущий впроголодь, по большей части в узкой замкнутой группе, обретал тип мышления «человека подполья», становился подозрительным, начинал во всех видеть врагов, искать возможных предателей. Поэтому история латиноамериканских герилий — это еще и история внутренних чисток, расправ с потенциальными изменниками, вооруженных столкновений с представителями конкурирующих партизанских движений. Избежать этого удавалось, лишь когда организацию возглавлял харизматичный, пользующийся всеобщим авторитетом лидер. У Че Гевары в Боливии никаких чисток не было, несмотря на очевидную слабость кадров. Карлосу Фонсеке после возвращения с Кубы в Никарагуа удалось предотвратить раскол на три враждебные фракции, несмотря на то, что там уже начались убийства конкурентов. У Марио Роберто Сантучо в PRT-EPR расколов была масса, но инакомыслящие просто уходили в другие революционные организации, иногда возвращаясь назад. До расправ с диссидентами дело никогда не доходило. В общем, не стоит идеализировать участников вооруженной партизанской борьбы: человеческая психика слаба, и, оказавшись в изоляции и во враждебном окружении, люди зачастую начинают вести себя, как оказавшиеся на необитаемом острове дети из повести Уильяма Голдинга «Повелитель мух». Без мудрого и опытного наставника они зачастую начинают выдумывать себе врагов и устраивать на них охоту…

* * *

Но вернемся в более ранние времена. Еще в 1944 году в Гватемале начинается период, получивший известность под названием «Десятилетие весны», когда в результате свободных выборов к власти в стране приходит профессор философии, ставший лидером народного движения, Хуан Хосе Аревало. Этому историческому событию предшествовал военный переворот, организованный единомышленником Аревало — прогрессивным военным Хакобо Арбенсом, названный «Октябрьской революцией».

Хосе Аревало и особенно Хакобо Арбенс, ставший его преемником на посту президента страны, начали проводить социально ориентированную политику, связанную с перераспределением земель крупных землевладельцев среди бедных крестьян, в результате чего