Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов

Дом-музей В.И. Ленина в Ульяновске. Современный вид

В иностранной литературе, стремящейся эксцессы русской революции объяснить, между прочим, и «азиатским» происхождением ее руководителей, часто говорится о «восточном облике» Ленина: «скулы калмыка», «раскосые глаза монгола», «чудовище с монгольскими глазами», «человек из Симбирска с азиатской внешностью и азиатской душой, полной коварства» и т. д.

Раз внешняя особенность Ленина привлекла большое внимание, остановимся на ней. Известный немецкий социолог и экономист Вернер Зомбарт, посетивший в 1911 году Москву, смотря на ее население, полагал, что большинство его состоит из «татар». «Где вы нашли татар? – говорили Зомбарту удивленные москвичи, – ведь на 1 400 000 душ московского населения татар даже двух тысяч не найдется». Это расхождение вполне понятно. Огромное большинство великороссов само в той или иной мере обладает «восточными» чертами. Иностранец их замечает. Для русского они незаметны. Они в нем, они «свое». В лице Максима Горького сливались черты мордвина, чувашина, татарина, монгола. На это не обращали внимания. Г.В. Плеханов, несомненно, имел восточный облик. У него где-то в роду хан, прозывавшийся «плешивым». Кому в голову пришла бы глупость назвать этого европейца азиатом? Раскосые глаза и скулы Ленина на его поведение и психику имели такое же влияние (т. е. никакого), как монголовидные черты лица – на поведение Аристида Бриана или Лаваля во Франции. Все-таки не лишено интереса узнать – откуда же у Ленина «восточные черты»?

Бабушка Ленина по линии его матери была несомненная немка. Без всякого спора на этом сходятся все свидетели, хотя нигде не указана ее девичья фамилия[32]. Более противоречивы сведения, где эта бабушка-немка родилась: одни указывают Петербург, среду зажиточных коммерсантов, другие, что нам кажется ошибочным, немецкие поселения в Саратовской губернии на Волге. Но кто был отцом матери Ленина, его дедом? На это отвечают – Александр Дмитриевич Бланк, родившийся в 1802 году, умерший в 1873[33]. Какова национальность Бланка? На этот счет существует странное, упорное и непонятное молчание. Ни в одном из мемуаров Ульяновых, ни в одной биографии Ленина нет на то ответа. Крупская в статье, помещенной в 1938 г. в «Большевике» о детстве и ранней юности Ленина (кстати сказать, ничего не дающей), бросила следующую фразу: «Мать Марии Александровны[34] была немка, а отец был родом с Украины». Слова Крупской, вероятно, и дали возможность G. Walter в книге «Lénine» утверждать, что Бланк был «по происхождению украинец» («d’origine ukrainienne»). Такая интерпретация слов Крупской, конечно, неверна. «Родом с Украины» не значит еще «украинец». Бланк не украинская фамилия. Есть сведения (они будто бы хранятся в архивах Института Маркса – Энгельса – Ленина в Москве), что он родился на Волыни, т. е. в пределах Украины, но был евреем. Фамилия Бланк у евреев довольно часто встречается. Но если А.Д. Бланк был евреем, то, несомненно, крещеным (православным, протестантом), иначе он не мог бы в эпоху крепостного права купить в Казанской губернии имение Кокушкино и стать «помещиком». Говорить с уверенностью об еврейском происхождении Бланка все-таки нельзя[35]. Нам известно, что, например, в семье внучки Бланка А.А. Первушиной (ее мать одна из старших дочерей Бланка, вышедшая замуж за педагога Залежского) всегда считали, что Бланк – немец или швед из Прибалтики. Это более согласуется с его женитьбой на несомненной немке, если бы он был евреем, его женитьба (в первой четверти 19‐го столетия) на немке в какой-то мере противоречила бы нравам и порядкам того времени.

Каково бы ни было происхождение Бланка, восточные черты облика Ленина идут не со стороны матери. Достаточно взглянуть на фотографию Ильи Николаевича Ульянова – отца Ленина, чтобы убедиться, что это он передал сыну «раскосые глаза и скулы монгола». Отец Ленина родился в 1831 г. в семье портного в Астрахани, где издавна происходило смешение русского населения с татарами, монголами, киргизами, калмыками, персами. Люди от этого смешения немедленно бросались в глаза каждому попадавшему в Астрахань. Однако для объяснения происхождения этого антропологического типа не следует замыкаться только в этом районе бывшей ханской ставки и Золотой Орды. Русских людей с обликом Ильи Николаевича Ульянова и сына его Владимира Ильича можно во множестве найти по всей восточной, приволжской и заволжской части России.

Наиболее выражающей Ленина фотографией мы считаем снятую с него в 1917 г. до приезда в Петербург. Ее можно найти в книге Крупской «Воспоминания о Ленине» (изд. 1932 г.). Более, чем на каком-либо другом снимке, на нем явно проступают татарские или монгольские черты, мало заметные на его ранних фотографиях. Нельзя не заметить, что если ближайшие товарищи Ленина мало или совсем не видели восточных черт его лица (о его «монгольском типе», однако, писал Горький), для него самого они были очевидны. Как свидетельствует следующее происшествие, он прекрасно знал, что глаза у него «монголят», «немного косые». Осенью 1917 г., боясь быть арестованным Временным правительством Керенского, Ленин под видом кочегара на паровозе перебирался через финляндскую границу, направляясь в Гельсингфорс. Он сбрил усы, бороду и свою лысую голову покрыл париком цвета спелой ржи. Для переезда нужна была фотография, таковую и сделали с загримированного Ленина (она приложена в указанной книге Крупской). Рабочий Емельянов, принимавший большое участие в организации переезда Ленина через границу, был этой фотографией очень доволен. Он находил, что Ленин стал походить «на финна» и в таком виде неузнаваем. Но Ленин-то знал, что парик не прячет его косящих глаз. «Смотри на меня», – сказал он Емельянову. «Я стал, – передает Емельянов, – смотреть, но не мог понять, в чем дело? Ильич спрашивает: ну, а как глаза? Я говорю: глаза как глаза! Ильич захохотал и говорит: да глаза-то у меня немного косые».

Детство и юность Ленина нужно, конечно, назвать очень счастливыми. «Мы жили в довольстве, – говорил он пишущему эти строки, – голода, холода не знали, были окружены всяческими культурными заботами, книгами, музыкой, развлечениями». Отец, мать Ленина были культурные образованные люди. Кто-то сказал, что на Руси можно быть прогрессистом и в то же время огромным деспотом. Ульяновы ни с какой стороны к таким «прогрессистам» не принадлежали. Над детьми, в отличие от многих других культурных семей (хотя бы того же Тургенева), не было ни малейшего родительского гнета. Мать писателя Гончарова, когда он был ребенком, свирепо драла за уши этого земляка Ленина и заставляла его часами стоять на коленях в углу. Ничего даже отдаленно подобного не было в семье Ульяновых. Маленького Ленина за проступки сажали иногда «на черное кресло» в кабинете отца, и в ожидании прощения он в нем засыпал. Это было самое большое наказание. М.А. Ульянова, а на нее падала главная забота