Миллиардер, ботан, король, спаситель. Билл Гейтс и его стремление изменить наш мир - Ануприта Дас

и Аллен пытались построить бизнес на невидимых вещах, которые заставляют компьютеры работать, в то время как все внимание было приковано к проектированию и разработке «железа». Программным обеспечением занимались в основном студенты-математики и любители на стороне. Своими разработками они делились бесплатно, несмотря на растущий спрос на операционные системы со стороны производителей компьютеров, таких как IBM. Неудивительно, что эти любители, многие из которых были воспитаны в духе 1960-х годов, когда молодежная культура отвергала коммерческий подход, раздражали молодого Гейтса. Они мешали его бизнес-плану.

В номере журнала Computer Notes за февраль 1976 года Гейтс опубликовал открытое письмо к программистам-любителям, в котором обвинял их в пиратстве и отсутствии принципов. «Большинство любителей осознают, что пользуются ворованными программами, – писал он в своем коротком, но хорошо продуманном послании. – Вы платите за аппаратное обеспечение, но программами обмениваетесь бесплатно, и никого не волнует, что кто-то вкладывал труд в их создание». Письмо Гейтса дышало пафосом, он демонстрировал свою фундаментальную убежденность в том, что программное обеспечение – это интеллектуальная собственность, которую необходимо защищать[39]. Настаивая на том, что программы не могут быть бесплатными, Гейтс пытался избавить своих оппонентов от контркультурной этики и навязать им капиталистические ценности, которые были свойственны ему с самого начала. Вскоре его правота подтвердилась, и этому способствовала немалая доля удачи.

Добившись определенного успеха со своим языком программирования, Microsoft заключила контракт с IBM на разработку операционной системы для персонального компьютера этой компании, который появился на рынке в 1981 году. Наладить контакты с IBM Гейтсу удалось благодаря тому, что его мать, Мэри Максвелл Гейтс, работала в комитете некоммерческой организации United Way в то же время, что и тогдашний председатель совета директоров IBM Джон Опель, и случайно упомянула о молодой компании своего сына. Как гласит история, Опель рассказал о Microsoft другим руководителям IBM, и те решили предложить этой фирме создать программное обеспечение для своего компьютера[40]. Microsoft купила дисковую операционную систему у Seattle Computer Products примерно за 50 000 долларов и передала IBM лицензию на нее под названием MS-DOS. Microsoft также уговорила IBM разрешить ей продавать лицензии на MS-DOS другим производителям оборудования, тем самым открыв путь к продаже программного обеспечения всем производителям компьютеров, представленным на рынке. Эта практика лицензирования была настоящей инновацией Гейтса; за десятилетия она принесла Microsoft сотни миллиардов долларов дохода. Она родилась как раз в тот момент, когда рынок начал заполняться множеством потенциальных партнеров. И дело даже не в десятках производителей компьютеров, а в том, что прогресс в области производства микросхем позволял снизить среднюю стоимость компьютеров, делая их доступными для домашних хозяйств. А персональные компьютеры IBM доминировали и в офисах, и дома. В совокупности эти обстоятельства стали тем фундаментом, на котором Microsoft построила свою империю.

Движимый непримиримым духом капитализма, Гейтс искал способы построить бизнес вокруг основного продукта Microsoft, добиваясь конкурентных преимуществ там, где это было возможно, и защищая сферу деятельности своей компании от потенциальных угроз. Если для этого требовалось взять уже существующую программу или приложение, доработать их и продать как часть флагманского программного обеспечения Microsoft Windows, то так и делалось. Публичные перепалки с конкурентами, неприятные обвинения в плагиате, воровстве и низком качестве продуктов Microsoft считались просто издержками ведения бизнеса. Безжалостность Гейтса распространялась и на личные отношения: в своих мемуарах 2011 года «Миллиардер из Кремниевой долины» (Idea Man) Аллен, который умер в 2018 году, рассказал, что Гейтс пытался занизить его долю в Microsoft или даже выкупить ее по заниженной цене в 1983 году. В том году у Аллена была диагностирована неходжкинская лимфома и он стал меньше работать, в связи с чем Гейтс утверждал, что доля Аллена в компании должна быть меньше.

В то же время Стив Джобс, который, как и Гейтс, мог быть меркантильным и жестким, но не был таким занудным, создавал себе репутацию требовательного дизайнера, обладавшего более привлекательным видением того, каким может быть персональный компьютер. Apple PC был элегантным и простым в использовании устройством, производство которого Джобс полностью контролировал, начиная от разработки дизайна и заканчивая презентациями для публики. Гейтс и Джобс с самого начала сотрудничали в области программного обеспечения, но при этом были непримиримыми соперниками и с презрением относились друг к другу. Джобс создавал продукты, которые вызывали желание их купить. Ларри Эллисон, соучредитель Oracle, однажды назвал Apple единственным «брендом в компьютерной индустрии, в котором чувствовался стиль жизни», в то время как программное обеспечение Microsoft, по сравнению с ним, было скучным, хотя и доминирующим[41].

Биограф Джобса Уолтер Айзексон сравнивает эпоху Джобса и Гейтса с отношениями между Альбертом Эйнштейном и Нильсом Бором в физике XX века или между Томасом Джефферсоном и Александром Гамильтоном в ранней американской политике. Для этих эпох было характерно «сотрудничество и соперничество двух суперзвезд, обращающихся друг вокруг друга, – пишет Айзексон. – Для первого же тридцатилетия эпохи персональных компьютеров, начавшейся во второй половине 1970-х годов, такую бинарную систему звезд образовали два энергичных молодых человека 1955 года рождения… Джобс полагался на интуицию, был романтичнее и уделял больше внимания тому, чтобы сделать технологию пригодной для использования, дизайн – приятным глазу, а интерфейс – удобным и понятным»[42]. Он не скрывал своего отвращения к некачественным, по его мнению, продуктам Microsoft, лишенным элегантности и вкуса. «Биллу не хватает воображения, он ничего не изобрел, поэтому, мне кажется, сейчас ему интереснее заниматься благотворительностью, нежели технологиями, – рассказывал он Айзексону. – Он бессовестно воровал чужие идеи».

Технологический ботан не появился полностью сформировавшимся, словно Афродита, из моря компьютерных проводов. Скорее, это искусственная конструкция, монстр Франкенштейна, порожденный необходимостью, стереотипами и ранним мифотворчеством в технологической среде. Смысл термина «ботан» (или «ботаник») достаточно прозрачен, но это слово не было частью повседневного лексикона до начала компьютерной революции, когда оно стало обозначать эксцентричного человека, который предпочитал программирование и хакерство человеческому общению и часто придерживался антиавторитарных убеждений, популярных в контркультуре 1960-х годов.

Историк компьютеров Энсменгер много размышлял о ботанах. Он сам был похож на гениального подростка, когда изучал гражданское строительство в Принстоне, но потом его заинтересовали социокультурные аспекты вычислительной техники. Став доцентом в Индианском университете, он посвятил много времени исследованиям того, как мужская культура работает в компьютерной индустрии и как формировались ранние стереотипы. В ходе изучения этой проблемы его поразил тот факт, что в 1950-х годах, когда нормой были компьютеры-мейнфреймы, среди программистов было много женщин. Тем не менее основы современной компьютерной эры были заложены в гипермаскулинной среде любителей, тон в которой задавали вечные подростки-вундеркинды.

В книге «Компьютерные мальчики берут верх» Энсменгер прослеживает довольно причудливый