Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

Я встречался с Хоршами из Лос-Анджелеса, с Ципинами из Нью-Йорка и с американскими еврейскими революционерами, которым пришлось на время остановиться в Харбине по пути в Москву.

Мне не хотелось ехать в Москву, хотя у нас уже было два билета на поезд, потому что Ребекка плохо себя чувствовала и к тому же ужасно устала, и я очень боялся, что дорога может оказаться для неё очень опасной. Кроме того, я получил из Москвы страшные письма о царящем там голоде. Кроме того, я решил остаться в Несвиже с родителями. Я не видел их семнадцать лет. У меня там была сестра, которой я даже не знал. Это окажет ещё худшее влияние на Ребекку. Короче говоря, я решил провести несколько месяцев в Харбине, может быть, за это время ситуация в России улучшится. А пока надо было найти чем заняться, чтобы заработать на жизнь. Здесь, в Харбине, всё в избытке. Недостатка нет ни в чём. Вы можете питаться самым лучшим и самым вкусным.

Внезапно новая катастрофа. Меня призывают на военную службу, и это полностью изменило мои планы. А призывающие — это белогвардейцы. Я решаю явиться на призыв и, если меня отдадут в солдаты, я должен вообще покинуть территорию России. Я иду. Меня осматривают. Врач спрашивает, есть ли у меня жалобы, я отвечаю, что я близорукий и ничего не вижу издалека. Он отправляет меня в лазарет. К счастью для меня, я сильно простудился, постоянно кашлял и отплёвывался. Моё дыхательное горло было заблокировано, а сердце не работало нормально. Врач осмотрел меня трижды и выписал как сердечника. У меня было смешанное чувство: радость по поводу выписки и тревога за своё сердце.

Я бегу домой, чтобы сообщить Ребекке хорошие новости — сначала не могу её найти. Во всём доме никого нет. Я бегу к Трайнину в книжный магазин, и он мне рассказывает, что Ребекка на третий день серьёзно заболела, но меня не было дома, и её сразу отвезли в госпиталь. Я иду в больницу, нахожу её, но она без сознания. Я сижу рядом с ней, и она меня не узнает. Бегу в больницу к доктору Кауфману[39], он мне говорит, что она больна тифом, теперь ей предстоит пережить кризис. Он обещает мне сделать всё возможное, чтобы спасти её. Надежда есть, но гарантировать он ничего не может.

Больничные сёстры говорят мне то же самое.

И с этого дня я приезжаю в больницу три раза в неделю, сижу у её кровати по часу. Она всё ещё без сознания и не узнает меня. Я даже не разговариваю с ней. Посижу, посижу часик в тишине, встану и уйду.

К ней приезжают американские друзья, харбинские друзья. Она лежит неподвижно. И однажды приехали две её хорошие американские подруги, Хелен Файнберг и фрейлин Фрумкин. Они расплакались, у Хелен случилась истерика, а Ребекка всё лежала неподвижно, не более того — тяжело дыша…

Так она пролежала без сознания восемь недель.

Как-то я подхожу к ней — она первая заговорила со мной. Ранее врач мне сказал, что кризис миновал, но она всё ещё очень больна, поэтому мне следует с ней как можно меньше разговаривать. Радость моя тогда была неописуемая. Я чувствовал себя виноватым перед ней, виноватым в её болезни, у меня было мало надежды, что она выживет. Ещё до её болезни я познакомился со многими пациентками её тифозного отделения, русскими здоровыми женщинами и, за немногими исключениями, все они по очереди умерли. Спасибо за её избавление от тифа (спасибо не просто так, я не мог поверить, что это произойдёт). После каждого нового визита я находил её в лучшем состоянии. В больнице ею занимался лично доктор Кауфман и делал всё возможное, чтобы её спасти. У него не было ни времени, ни ресурсов, но в определённой степени ему сердечное спасибо за то, что Ребекка оправилась от тифа (благодарить уже поздно, когда Советский Союз захватил Харбин, доктор Кауфман был арестован и с тех пор о нем ничего не было слышно).

Она находилась в больнице ещё несколько недель прежде чем доктор Кауфман разрешил мне её забрать. И, Боже мой, как на неё повлияла болезнь, когда я нёс её из больницы в карету, я не чувствовал её веса. Она была лёгкой как пёрышко.

Теперь мне пришлось задержаться в Харбине на более длительный срок.

По сути, Харбинов три. Один Харбин со своим китайско-русским населением. Примерно в миле от него находится русский Харбин, а сбоку китайский Харбин — Фудзядян.

Русский Харбин называется «Новый Город» и является самой красивой частью Харбина и выглядит совершенно по-европейски. Там расположены все административные учреждения, там живут все консулы и там расположены все консульства, там расположено главное управление железной дороги, почта, телеграф, там живут сливки русского начальства и там находятся русские казармы, русские гимназии и другие учреждения, суды, нотариальные конторы, монастыри. Улицы широкие, дома красивые. Здесь все улицы с аллеями, есть красивые парки. Всё кишмя кишит разными русскими служащими, почти все — в мундирах, чиновниками царской России, и они живут на широкую ногу, держат себя гордо, одеты нарядно.

Слуги здесь — китайцы. За смехотворно низкую цену они работают горничными, поварами, носильщиками, рабочими, ремесленниками, строителями, актёришками, малярами, поставщиками различных товаров. У каждого российского служащего есть два-три слуги-китайца, живущие в крохотных домиках рядом с хозяевами, которых они называют «капитанами». Вообще, этим титулом называют всех белых.

В самом Харбине тоже много русских, но не из начальства, а из всех других сословий, таких как лавочники, торговцы, купцы, железнодорожники. Самый крупный бизнес в Харбине — универмаг — принадлежит русскому по фамилии Чурин[40]. В Харбине можно встретить самых разнообразных русских из самых разных регионов России, встречаются крымчане, кавказцы, уральцы, сибиряки. Там можно встретить представителей самых разных народов в их национальных костюмах.

И все торгуют, прогуливаются, покупают, арендуют, рассматривают товар. Ко всему прочему, сильное впечатление на вас производят представители первобытных народов, проживающих на Дальнем Востоке. В частности, там можно встретить много бурятов и якутов, занимающих места русских извозчиков и слуг. Там я встретил многих из отправленных в Сибирь заключённых, каторжников, которых освободили или которым удалось