Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер
Внезапно мимо моего левого уха фонтаном пронеслась струя спинномозговой жидкости.
Я прямо услышал, как она просвистела мимо меня. Все, кто стоял рядом, с недоумением смотрели на мокрые разводы, стекающие по стене у меня за спиной. Не прошло и пяти секунд, как у миссис Г. появился пульс и она снова задышала самостоятельно.
* * *С северной стороны десятого этажа больницы Бригам открывается вид на Бруклин-авеню, уходящую в сторону Фенуэй-парка[13] и расположенного в километре с небольшим знаменитого знака CITGO. В 1970–1980-е годы Дуайт Эванс патрулировал аутфилд[14] на Фенуэй-парке. Для большинства фанатов «Ред Сокс» Эванс был величайшим правым филдером всех времен, и во многом это мнение связано с его игрой в шестом матче Мировой серии 1975 года.
Матч близился к завершению, Кен Гриффи на первой базе, Джо Морган отбивает. Эванс помнит, как обдумывал все, что может произойти дальше. «Так делают хорошие филдеры, — позже сказал он. — Именно так куются великие победы». Морган отбил мяч высоко вправо, что было чревато катастрофой. Как вспоминал Эванс: «Я повернулся к линии, потому что обычно мяч тоже поворачивает к линии. Этот мяч, однако, не повернул. Он продолжал лететь по прямой, и можете спросить у любого игрока: потерять мяч из виду — это самое страшное, что может случиться. Никто не был удивлен больше меня. Я подпрыгнул, заведя руку за голову, и мяч попал в перчатку. Слава богу, я поймал мяч, потому что иначе он бы полетел на трибуны. Для меня это был самый важный пойманный мяч в карьере. Да, я поймал его не самым красивым образом, я сделал это неуклюже, но на то была причина — на долю секунды я потерял мяч из виду».
После того как Эванс поймал этот мяч, он бросил его на первую базу, но промахнулся на семь метров, из-за чего пришлось сильно поднапрячься шорт-стопу и игроку на первой базе. Никто не запомнил ошибок, совершенных Эвансом в том сезоне. Все помнят только великие моменты. Мало кому выпадает шанс поймать такой мяч.
Умерла бы миссис Г., если бы я ушел домой раньше? Есть стандартный список причин остановки сердца.
Чаще всего реанимация проводится в результате катастрофичной, но вполне обычной проблемы: сердечного приступа, эмболии легочной артерии или разрыва аорты.
Реанимационная бригада должна была пройтись по этому списку, чтобы рассмотреть все возможные причины. В конце концов ответственный за СЛР должен был понять, что если ничего из списка не подтвердилось, то проблема носит неврологический характер. Ханна это знала. Она наверняка бы все сложила. Хватило бы у нее духу взять ситуацию под свой контроль и начать раздавать людям приказы: «Вызовите нейрохирурга, дайте ей маннитол»? Что ж, это было бы для нее испытанием, но она бы справилась с ним, и это стало бы ее великой победой. Я лишь сделал это за нее, возможно немного ускорив процесс.
Около одиннадцати утра на следующий день я спустился в отделение интенсивной терапии, чтобы оценить последствия потенциально ужасной ситуации. Элиот был там.
«Слышал, ты пропустил матч, — сказал он. — Очень жаль, они вытащили игру в дополнительных иннингах».
«Мы тоже», — ответил я.
У миссис Г. возникли некоторые осложнения после искусственной вентиляции легких, в частности резкая боль в груди при каждом вдохе. Она понятия не имела, как у нее оказались сломаны ребра. Но вот она сидела в мягком кресле и завтракала, а из ее головы выходила трубка желудочкового дренажа, по которой избыточная спинномозговая жидкость стекала вниз по стойке капельницы в резервуар. Она была в сознании, и я спросил ее, знает ли она, кто я такой. Она ответила:
— Нет, я никогда вас раньше не видела.
— Что ж, — сказал я, — а я вас уже видел. И очень рад видеть вас снова.
3
Дезориентация
Два персонажа в поисках невролога
Последние пять лет жизнь Гордона Стивера была ограничена кругом радиусом в полмили в бостонском районе Дорчестер, в центре которого располагался боулинг-клуб, где он до недавнего времени работал менеджером в дневную смену. Гордон жил в пяти кварталах к югу от его дорожек, его бывшая жена — в четырех кварталах к северу, он мог пешком дойти до супермаркета в трех кварталах к востоку или до своей любимой закусочной в конце улицы, а в редких случаях, при крайней необходимости, до станции метро «Филдс Корнер». Ему было шестьдесят семь лет, и повседневный быт не заводил его дальше этих границ, в которых протекала почти вся его жизнь. Другими словами, Гордон был настоящим горожанином. У него не было машины. Он жил один в двухкомнатной квартире над салоном красоты. Он до сих пор смотрел аналоговое телевидение. Он слушал по радио игры «Целтикс» и «Ред Сокс» на своем транзисторном приемнике «Зенит». В