100 рассказов о стыковке и о других приключениях в космосе и на Земле - Владимир Сергеевич Сыромятников
О силе воли, убежденности в своих действиях свидетельствует резолюция, которую твердым размашистым почерком написал Королев на одной из наших докладных: «Я запрещаю вам даже думать об этом». До сих пор помню, о чем была та докладная: мы просили направить к нам молодого специалиста, однофамильца Главного — Е. Королева, нашего воспитанника и хорошего футболиста. К сожалению, в то время подразделения, занятые созданием стартовых комплексов для новых ракет, требовали укрепления; так что Сергей Павлович был по-своему прав.
Мне предстояло долго работать и очень много узнать о нашем Главном конструкторе, а осознавать его значение для всей РКТ, и не только в инженерном деле, — всю оставшуюся жизнь.
1.4. Наш спутник стал первым
Курс лекций о методах проектирования систем для космических аппаратов я обычно начинаю с короткого описания первого спутника. На то есть несколько весомых причин. Спутник (Sputnik — так называют его американцы, без артикля и с большой буквы) достаточно прост для того, чтобы детально объяснить его устройство, рассказать о том, что нужно для полета с такой скоростью и так высоко над Землей. Он содержит почти все основные системы, которые есть у любого космического аппарата и которые прошли все необходимые фазы разработки и отработки. Наконец, спутник, созданный под руководством С. П. Королева в 1957 году, положил начало космической технике, открыл новую эпоху в развитии человеческой цивилизации.
* * *
Для руководства страны создание первой МБР — межконтинентальной баллистической ракеты — имело стратегическое значение. У Советского Союза, удаленного от своего главного потенциального противника на многие тысячи километров, окруженного союзниками США, американскими военными базами, не было к тому времени полноценного паритета. В этом смысле обладание атомным и водородным оружием мало что давало, ведь, несмотря на наличие «летающих крепостей» Ту-2, доставить водородную бомбу через океан на крыльях самолетов было практически невозможно, а самая дальнобойная королевская ракета Р-5М летала всего на 1200 км. Для реальной угрозы потенциальному противнику требовались именно МБР.
С другой стороны, работая над боевыми ракетами, Королев никогда не забывал о достижении и исследовании космоса. Первые пуски трофейных «Фау-2» состоялись в октябре 1947 года, первый пуск ракеты Р-1 — в сентябре 1948 года, а в октябре, то есть через месяц, полетела ракета с приборами для исследования верхних слоев атмосферы на высотах до 100 км. С тех пор полеты «академических» ракет стали регулярными. К 1954–1955 годам относятся также первые планы по разработке и запуску искусственного спутника Земли (ИСЗ).
Как человек честолюбивый, Королев также прекрасно понимал, что создание первой МБР сразу же делало его человеком общегосударственного масштаба, наравне с Курчатовым, отцом атомной бомбы. Разыгрывая эту свою карту, он не забывал о расчетах своих баллистиков, и о работах М. К. Тихонравова из НИИ-4, головного института по ракетному вооружению Министерства обороны. Используя дополнительную инициативу военных, было легче доказать, что последняя ступень МБР способна достичь орбитальной скорости — почти восьми километров в секунду. За этим главным барьером на пути в космос открывались безбрежные просторы в прямом и переносном смысле. Однако кроме научно-технических барьеров существовали еще и ведомственно-бюрократические, а также международные дела, можно сказать, дополнительная внешнеполитическая «баллистика» ракет.
Еще в конце 1953 года Королев обращался к Д. Ф. Устинову с предложением перевести Тихонравова в НИИ-88, с тем чтобы организовать в ОКБ-1 отдел по разработке ИСЗ. В декабре 1955 года после дополнительной «артподготовки» он направил письмо маршалу М. И. Неделину, в котором просил согласия на перевод Тихонравова с группой соратников в НИИ-88. Перевод состоялся в 1956 году.
К середине 50-х годов изменилась также международная активность в части подготовки к запуску ИСЗ. Американцы, во главе с Л. Беркнером, вспомнив международные полярные годы (1882 и 1931), предложили совместную программу исследований Земли и ее верхней атмосферы, приурочив их к периоду максимальной солнечной активности. В связи с этим 1957 год объявили международным геофизическим годом. Поначалу разговоры о целесообразности и возможности запуска искусственного спутника Земли, как с советской, так и с американской стороны, были довольно сдержанными. Но вскоре ситуация изменилась. Так получилось, что академик Л. И. Седов первым публично заявил о наших планах на конгрессе МАФ — Международной астронавтической федерации, куда отечественных настоящих ракетчиков не пускали; в августе 1955 года он сказал, что советский спутник может быть запущен в течение ближайших двух лет, хотя ничего не понимал ни в ракетах, ни в полетах в космос. В силу нашей секретности его на Западе стали называть чуть ли не отцом спутника.

Первые послевоенные королёвские ракеты
О намерении в те же сроки вывести на околоземную орбиту небольшой сателлит официально заявили и США. Началось заочное космическое соревнование.
В конце 1953 года Королева избрали членом-корреспондентом АН СССР. Ссылаясь на упомянутые исследования почти «независимого военного» Тихонравова, он написал докладную в правительство о наших возможностях и о состоянии аналогичных работ в США. В начале 1956 года было принято специальное Постановление о запуске в 1957–1958 годах искусственного спутника Земли, но основные силы ОКБ-1 сосредоточились на отработке «семерки», и в 1956 году был подготовлен лишь эскизный проект спутника, который впоследствии стал третьим. К концу года стало ясно, что создать этот большой спутник, начинить его сложной научной аппаратурой в короткие сроки не реально. Поэтому Королев, получая тревожные сообщения из-за океана, подготовил решение создать простейший вариант, который получил название ПС — простейший спутник; по замыслу, он должен был быть готов к моменту первого успешного пуска «семерки». Королев также написал об этом докладную в правительство с просьбой разрешить запуск такого спутника до середины 1957-го. Однако отработка ракеты затянулась, майский пуск прошел неудачно: из-за пожара в хвостовой части она немного не дотянула до отделения боковых блоков — «боковушек». Аварийными стали и последующие два летних пуска: вторая ракета не ушла со старта и ее демонтировали, а у третьей из-за больших возмущений по крену, в конце концов, оторвалась «боковушка».
В начале августа в открытое окно нашей комнаты на первом этаже 64-го королёвского корпуса залетел попугай. Этот необычный посланец, казалось, из совсем другого, фантастического мира стал