Людмила Сукина - Семейные трагедии Романовых. Трудный выбор

В 1738 году Иван Долгорукий, его двое братьев и несколько приятелей были арестованы и увезены в Тобольск. Всех их подвергли допросу с пыткой. Иван не выдержал истязаний и впал в легкое помешательство, пребывая в котором, зачем-то рассказал не известную властям историю с поддельными завещаниями Петра II и подписал этим себе смертный приговор. 8 ноября 1739 года Ивана Долгорукого колесовали на Скудельничьем поле в одной версте от Новгорода.

Сестра и молодая супруга князя Ивана долго ничего не знали о его судьбе. В 1739 году Екатерина Долгорукая также была перевезена в Новгород и заточена в женском Воскресенском монастыре, где провела около двух лет. Ее судьбу изменили только смерть императрицы Анны и воцарение Елизаветы Петровны. Екатерина вернулась в Петербург, стала фрейлиной царицы и вышла замуж за генерала-аншефа, графа Брюса.

Наталья Долгорукая-Шереметева, дойдя в Березове до полного отчаяния от одиночества и неизвестности, написала письмо императрице Анне с просьбой разрешить ей постричься в монастырь. Из ответа государыни она узнала, что муж ее казнен, а сама она прощена и может вернуться в Петербург, к брату. По стечению обстоятельств она приехала в столицу в день смерти Анны Иоанновны. Здесь Наталья изменила свое решение о пострижении, ей надо было подумать о малолетних сыновьях. Только после того, как старший из мальчиков достиг совершеннолетия, поступил на военную службу и женился, Долгорукая-Шереметева уехала в Киев и постриглась во Фроловский монастырь под именем Нектарии. Здесь она похоронила младшего сына, который умер у нее на руках от неизлечимого нервного заболевания, приобретенного еще в Березове. Конец жизни Наталья Борисовна провела в молитвах и посте, оплакивая своих близких. Через 70 лет после смерти были обнаружены ее «Записки» — одни из лучших русских мемуаров 1-й трети XVIII века. Драматичная судьба княгини Долгорукой-Шереметевой вдохновила поэтов-романтиков Кондратия Рылеева и Ивана Козлова на создание посвященных ей произведений. Ее образ в будущем будет вдохновлять жен и невест декабристов, сохранивших верность своим возлюбленным и последовавших за ними в сибирскую ссылку.

Так печально закончилась история Долгоруких — семьи фаворитов, вплотную приблизившихся к императорскому трону и в одночасье потерявших все. Новая императрица Анна Иоанновна нуждалась в других, ей и только ей преданных людях. Как и Петр II, она была одинока и не могла найти опоры в своей семье, которая за годы жизни в Курляндии стала для нее совершенно чужой. Да и осталась в России из всех Романовых только двоюродная сестра Елизавета Петровна, к которой Анна никогда не питала теплых чувств. Заботой Анны Иоанновны стало упрочение собственной власти и обеспечение ее передачи по своему кровному родству — по линии царя Ивана Алексеевича.

Анна Иоанновна, которую в некоторых исторических романах и научно-популярных книгах представляют едва ли не узурпаторшей русского императорского престола, имела полное право занять трон. Она была дочерью царя Ивана Алексеевича (1666–1696), формально до самой своей смерти остававшегося соправителем Петра I и даже в силу своего возраста считавшегося старшим из двух государей. В отличие от своей соперницы в борьбе за императорскую корону царевны Елизаветы Петровны, Анна Иоанновна была законнорожденной, и среди ее родни числилось немало представителей знатнейших родов России.

После кончины Ивана мать Анны, вдовая царица Прасковья Федоровна Салтыкова (1664–1723), сумела сохранить хорошие отношения с братом своего покойного супруга. Она и ее дочери жили при дворе Петра I в почете и довольстве. Но самого Петра не могло не беспокоить наличие у него под боком наследников старшей ветви дома Романовых, и он всячески стремился найти благородный выход из создавшегося положения. Лучше всего — выдать царевен замуж за иноземных государей и отправить их подальше из столицы. В отношении двух старших дочерей Ивана и Прасковьи — Анны и Екатерины — план вполне удался. И только младшая — Прасковья — до конца жизни оставалась в Петербурге.

Первой вышла замуж Анна Ивановна. В октябре 1709 года Петр I во время дипломатической встречи с прусским королем в Мариенвердере просватал ее за королевского племянника, герцога Курляндского Фридриха-Вильгельма. Несмотря на то что герцог славился своим пристрастием к крепким напиткам, Анна не возражала видеть его в качестве жениха. Семнадцатилетняя девушка, обладавшая приятной наружностью и живым характером, хотела иметь свой двор и государство, хотя бы и самое маленькое, а не быть вечно на вторых ролях в многочисленной царской семье Романовых. В своих письмах к герцогу Фридриху Вильгельму она не жалела теплых слов и комплиментов и буквально рассыпалась в любезностях. Герцогу мысль стать зятем русского царя также явно нравилась. Да и Анна была далеко не худшей невестой Европы. Семьи жениха и невесты быстро сговорились об условиях брака.

Брачный договор был заключен 10 июля 1710 года. По нему Анна получала в приданое несметное количество нарядов и 200 тысяч рублей, большая часть из которых должна была пойти на оплату долгов жениха европейским ростовщикам. Но выкупленные за счет невестиного приданого земли должны были остаться в распоряжении будущей герцогини как гарантия ее материального благополучия, чтобы она не оказалась заложницей пороков своего мужа. Герцог согласился на все и в августе 1710 года прибыл в Петербург. Здесь он предавался праздности, всяческим развлечениям, которые ему щедро устраивал сам Петр I, и своему излюбленному занятию — пьянству. Так Фридрих Вильгельм убивал время ожидания самой свадебной церемонии, на подготовку которой ушло более двух месяцев, так как бракосочетание царевны — мероприятие не рядовое даже для царского двора.

Свадьба состоялась осенью, 31 октября. Посаженным отцом Анны был сам царь Петр. Ее свадебный наряд был великолепен. Такого в России еще не видели. Невеста была одета в белое бархатное платье с золотой вышивкой. На ее плечи накинули царскую мантию красного бархата на горностаях, на голову водрузили роскошную корону, украшенную драгоценными камнями.

Свадьбу справляли во дворце А. Д. Меншикова — самом роскошном тогда здании Петербурга. В одной из комнат дворца была развернута полотняная походная церковь, в которой молодых обвенчал архимандрит Феодосий Яновский. Для свадебного обеда столы были накрыты в двух залах. Оригинальным элементом праздничной программы стала подача огромного свадебного пирога, из которого неожиданно выскочила спрятанная в нем карлица. Каждый тост за свадебным столом сопровождался салютом из 41 пушки, стоявшей на плацу перед дворцом или на яхте «Лизет», пришвартованной у невской набережной. После обеда, до третьего часа пополуночи, были танцы. На другой день праздник продолжился, гости веселились до полного изнеможения.