Кибергерилья. Цифровое подполье против Пентагона - Тим Джордан

Это не означает, что мы должны противопоставлять права людей в сверхразвитых странах на свободный поток информации правам бедных коренных народов мексиканских гор на еду, образование, здоровье и личную безопасность. Чтобы установить потенциальную важность цифрово-корректного хактивизма, начнём с сапатистов. Этот пример позволит нам увидеть, как свободный поток информации может быть правом человека, важным для всех угнетённых народов, а не только для уже привилегированных. Он также напомнит, что антиглобалистское движение формирует контекст для цифрово-корректного хактивизма. На основе этого примера мы рассмотрим цифрово-корректный хактивизм в его собственных терминах. Делая это, мы будем определять и исследовать вторую тему хактивизма: если раньше мы видели массовый виртуальный активизм, теперь мы рассмотрим информационную политику хактивистов.

Сапатисты и информация

Информация является ключевым элементом борьбы сапатистов, что подчёркивается в названии сборника текстов субкоманданте Маркоса 2001 года «Наше слово — наше оружие». Стало почти клише утверждать, что информация и её распространение на уровне местных сообществ были важным оружием сапатистов. Но это клише остаётся мощным и значимым политическим рассказом для информационного века. Мы уже рассматривали сапатистов, когда обсуждали контекст протеста для хактивизма; здесь мы сосредоточимся на роли информации в этой борьбе.

Гарри Кливэр был одним из первых, кто очертил эту роль, хотя вскоре к нему присоединились менее дружелюбные к сапатистам исследователи, подтверждая значимость информации. После первоначальной попытки сапатистов занять города в регионе Чьяпас они отступили в горы и продолжили борьбу, создавая автономные общины и агитируя за социальные изменения. Рано стало ясно, что Национальная армия освобождения сапатистов не сможет противостоять мексиканской армии в открытом бою, и, за исключением некоторых единичных, хотя и насильственных случаев, военные действия вскоре снизились до того, что армия называет «низкоинтенсивной войной», которую точнее можно назвать кампанией террора против повстанческих общин. Сапатисты оказались в труднодоступных джунглях и горных районах под постоянным давлением со стороны армии. Поддерживающие их люди подвергались преследованиям и нападениям. Ключевой частью ответа сапатистов было распространение информации.

Сапатисты делали провозглашения, часто читаемые и распространяемые через своеобразный и мощный стиль письма субкоманданте Маркоса, предлагали аналитические материалы, оспаривали официальные версии, просили о помощи, сообщали новости и, в целом, создавали и поощряли создание информации о своей борьбе. Интернет предоставил ключевой инструмент для этой стратегии, так как он обеспечивает гораздо более лёгкое распространение и больший контроль, чем обычные медиа-каналы. Интернет одновременно обходил цензуру — как только информация попадала в киберпространство, её можно было легко копировать и распространять — и предоставлял больший доступ: нижние уровни организации сапатистов могли публиковать собственную информацию практически без ограничений на объём. Неравномерное распределение доступа к интернету преодолевалось с помощью печати информации из Сети для распространения и через доступ, предоставляемый университетами по всему миру своим студентам, которые играли ключевую роль как в публикации, так и в распространении информации.

Кливэр подчеркивает: учитывая очевидную предвзятость и неполноту сообщений массовых СМИ, те, кто распространяет материалы в Сети, неофициально принимают практику публикации всего доступного. В результате те, кто использовал Сеть для организации вокруг проблем сапатистов и более широкой демократической инициативы в Мексике, были гораздо лучше информированы и гораздо более способны формировать критические оценки событий, чем потребители ограниченного объёма массовых медиа.

И чтобы это не казалось предвзятым мнением, что презрение к СМИ является принципиальной левой позицией, аналогичная оценка была сделана и широко считающейся консервативной Rand Corporation. Указав, что мексиканское правительство дважды останавливалось в казалось бы успешных военных инициативах, чтобы согласиться на переговоры, исследователи утверждают, что эти повороты были во многом результатом информационных действий, подобных тем, которые упомянул Кливэр.

Что заставило президента Салинаса, а позже Зедильо, приостановить военные операции и согласиться на диалог и переговоры? Выдвигались разные объяснения их решений. Наш анализ, однако, заключается в том, что в обоих случаях транснациональная активистская сетевая война — особенно вытекающие из неё информационные операции — была ключевым фактором. Она лежала в основе многих других объяснений, включая привлечение внимания СМИ и тревогу иностранных инвесторов. Этот активизм стал возможен благодаря возможностям сетевого взаимодействия, возникшим только недавно в результате информационной революции.

Культ Мёртвой Коровы

Группа Cult of the Dead Cow (Культ Мёртвой Коровы, сокращённо CDC) существует с середины 1980-х годов — редкий случай долголетия в хакерском сообществе. Она начинала как объединение, распространявшее текстовые файлы — манифесты, художественные тексты и технические заметки — в рамках сети электронных досок объявлений Fidonet. Со временем, по мере смены участников и развития технологий, CDC стала известна как хакерская, а затем и хактивистская группа. Она приобрела известность как в подпольных, так и в открытых кругах — благодаря своим инструментам для взлома и хактивизма, а также готовности публично обсуждать свои взгляды. CDC является одним из самых ярких примеров группы, последовательно придерживающейся принципов «цифрово-корректного хактивизма».

Это особенно видно из их часто цитируемого ответа на оправдания группы Electrohippies, устроившей атаку типа «отказ в обслуживании» (DOS) на серверы, обслуживавшие конференцию ВТО в Сиэтле в 1999 году. CDC заявила:

— Атаки типа Denial of Service нарушают свободу слова и свободу собраний. Никакие высокие идеалы не могут сделать их чем-то иным, кроме как незаконными, неэтичными и невежливыми действиями. В публичной дискуссии нельзя добиться лучшего эффекта, перекрикивая оппонента. Лучше сказать что-то умнее — или изучить технологии противников и использовать их с умом и законными способами. Хактивизм — это использование более изящных аргументов — будь то код или слова — для построения более совершенной системы. Нельзя стать хактивистом, просто добавив букву «h» к слову «активист» или ориентируясь на устаревшие модели индустриальных организаций.

Здесь цифрово-корректный хактивизм — сосредоточенный на праве всех на доступ к информации — противопоставляется массовому антиглобалистскому хактивизму. Этическая позиция, изложенная «министром иностранных дел» CDC Оксбладом Раффином, основана на идее свободного потока информации: в киберпространстве могут быть услышаны все мнения, и «перекрикивание» не имеет смысла. Другой участник CDC, Count Zero, определяет хактивизм так же:

— Сосредоточиться на наделении людей СРЕДСТВАМИ хактивизма… заставить МИР узнать о несправедливостях и нарушениях прав человека… другими словами, запустить ПОТОК ИНФОРМАЦИИ по всей планете… БЕСПРЕПЯТСТВЕННО и БЕЗ ЦЕНЗУРЫ… вот что такое хактивизм.

Как и большинство активистских движений, CDC не является чётко структурированной иерархической организацией. Это скорее свободная сеть людей, идей и действий. Пример этого — создание в 1999 году группы Hacktivismo, объявленной CDC. Эта группа занялась поиском способов обхода цензуры в интернете, особенно национальных файрволов, возводимых государствами.

С самого