Моя жизнь и прекрасная игра - Эдсон Арантис ду Насименту
В один прекрасный день (он до сих пор у меня в памяти) Дондиньо, держа в руках брюки, вошел в комнату, где Зока и я играли в пуговичный футбол. Отец взял со стола одну из пуговиц, приложил ее к тому месту на брюках, где она должна была быть, и многозначительно посмотрел на нас.
«Это Дико!» – выпалил Зока.
Для меня это было полной неожиданностью. Когда Дондиньо протянул руку, чтобы схватить меня за шиворот, я находился уже по другую сторону стола и через секунду пулей вылетел во двор. Мне повезло: в заборе были лазейки, и я легко проскользнул через одну из них, а Дондиньо застрял. До наступления сумерек я придумывал месть своему младшему брату за его коварство. К счастью, когда я вернулся домой, Дондиньо уже разобрался, что пуговица, которой мы играли, не имела отношения к его брюкам. Поэтому я был помилован.
И все же желание при первом удобном случае отомстить Зоке долго не покидало меня. Признаться, я никогда не смог бы сказать: «Это Зока!» Даже если бы такая мысль и мелькнула у меня в голове.
В памяти запечатлелся еще один случай. Я наблюдал за матчем, в котором играл отец. В одном из эпизодов Дондиньо, подхватив мяч, мастерски обыграл защитников и вышел к воротам. Гол, казалось, неминуем, но удар у отца почему-то не получился. Я не мог скрыть разочарования. Сидевший рядом болельщик завопил:
– Дурачок! Клоун! Из твоей ноги получится хорошая жердь для белья! Эй, ты, деревянная нога!
Я буквально закипел от ярости. Мой сосед был раза в два выше меня, но в тот момент во мне поднялась волна безудержного гнева. Дрожа от негодования, я смотрел на него в упор.
– Кого это ты назвал деревянной ногой? Кого ты назвал дурачком? Это твоя мать дурочка!
Он в изумлении смотрел на меня сверху вниз. Когда же до него дошел смысл моих слов, он побагровел от ярости.
– Черный ублюдок, заткни глотку и вали отсюда!
Я схватил обломок кирпича, который прибавил мне храбрости, и рассмеялся ему прямо в лицо.
– Не выйдет. Кишка тонка!
В это время вмешался один из зрителей, по всей видимости, приятель моего отца.
– Попробуй только тронь мальчишку. Пожалеешь.
Обозленный болельщик ударил моего заступника кулаком. И тут началась, что называется, куча мала. Мне удалось отделаться лишь несколькими синяками. Потасовка была грандиозной. Прибыла полиция, но и она не смогла навести порядок. Только когда вмешались военные, драка была прекращена.
Дондиньо вернулся домой раньше меня. Он потребовал, чтобы я рассказал ему, что произошло. Судя по всему, отец уже был в курсе дела, так что врать не было никакого смысла. Дондиньо сурово покачал головой.
– Ты без драк уже не можешь. Пора с этим кончать, – сказал он. – Если ты всерьез думаешь стать футболистом, тебе надо научиться владеть собой. Китайцы говорят: «Если человек сжимает кулаки, значит, он исчерпал свои аргументы».
Мне показалось, что отец впервые заговорил со мной как со взрослым. Я почувствовал, что он всерьез допускает мысль о моей футбольной карьере.
– Но он обзывал тебя!
Эти слова, видимо, не произвели на Дондиньо никакого впечатления.
– Учти, на поле играют две команды, у каждой из них свои болельщики. Что одних радует, других злит. Кто-нибудь из числа одних или других все равно будет обзывать тебя. К этому надо привыкнуть. И если не хочешь запомнить китайскую пословицу, заруби себе на носу: на футбольном поле нельзя терять самообладания, иначе ты не сможешь хорошо играть. Кроме того, тебя могут удалить, отчего пострадаешь не только ты, но и команда. И еще, – добавил Дондиньо, – игрок теряет контроль над собой потому, что он злится на самого себя, зная, что не прав. Поэтому пойди на улицу и ущипни себя. И впредь не затевай никаких драк.
После той драки на стадионе Дондиньо стал уделять еще больше внимания мне и моим футбольным увлечениям. Хотя работа в больнице и выступления за «БАК» отнимали у него массу времени, он иногда выкраивал часок, чтобы посмотреть игру «босоногих». Когда после матча мы возвращались вместе домой, он нередко говорил:
– Сегодня ты слишком увлекался индивидуальной игрой, а ведь футбол – игра коллективная. Если бы ты отдал мяч Зе Порто, тот наверняка забил бы гол. Ведь он стоял совсем открытым. Так и просил дать ему мяч.
Или:
– Помнишь, как сложилась игра сразу после перерыва? Зачем ты отдал мяч Луизиньо? Он же был закрыт. Ты мог бы сам пройти вперед и ударить по воротам. Почему ты этого не сделал?
Смущенный, я бормотал что-то невнятное в свое оправдание.
– Скажи откровенно, почему ты отпасовал мяч? Надо было хорошенько подумать. На футбольном поле ты не имеешь права действовать безответственно. Учись принимать решения мгновенно, старайся все предвидеть. А еще надо учиться играть интуитивно, но в зависимости от обстановки. Без этого классный футболист не получится.
Хоть я не очень жаловал авторитеты, однако к его советам относился со всей серьезностью. Я считал и до сих пор считаю, что Дондиньо был одним из лучших футболистов Бразилии, и только полученная травма не позволила ему добиться высших спортивных достижений. Я дорожил советами Дондиньо еще и потому, что твердо знал: он любит меня и искренне старается мне помочь. Ведь отец был отменным воспитателем.
Вспоминается, как он умел воздействовать на меня своим примером. Ни разу я не видел его с сигаретой или за выпивкой. Он постоянно следил за собой, за своей спортивной формой, считая, что это послужит мне и Зоке наглядным примером для подражания.
Однажды я сидел с ребятами из нашей компании под деревом довольно далеко от дома. Кто-то предложил мне покурить. Это была не настоящая сигарета, а так называемая «хихи» – абсолютно безвкусный бразильский фрукт, который мальчишки закручивают в бумагу и курят. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что ни доны Селесте, ни доны Амброзины поблизости нет, я лихо закурил. Завязался оживленный разговор – сейчас уж и не помню, о чем, скорее всего о девчонках, а может, о футболе – в результате я совсем потерял бдительность. Подняв глаза, я увидел проходившего мимо отца. Он помахал нам рукой и, не сказав ни слова, пошел дальше.
Я вскочил, как ошпаренный, и втоптал окурок в землю. В тот момент лицо у меня, наверное, перекосилось от страха.
– Ну и будет же мне теперь!
Один из мальчишек насмешливо заметил:
– Ничего тебе не будет! Он ведь не видел, как ты курил.
– Если бы он увидел, – сказал другой, – тебе бы не поздоровилось. Он прямо за уши притащил бы тебя домой!
Эти доводы показались мне логичными, и я решил, что все обойдется. Но