Евгений Фирсов - Т. Г. Масарик в России и борьба за независимость чехов и словаков

В письме Папоушеку от 30 декабря 1915 г. содержалась своеобразная директива Павлу по организации движения военнопленных (здесь сохранились пометы Папоушека): «Необходимо всюду подготовить точные списки надежных славян, только чехов и словаков, в крайнем случае югославян и выслать их нам (т. е. в Петроград. – Е.Ф.). Нужно также направить список ненадежных лиц, австрофилов или лжеславян. Существуют планы по созданию чешского завода (инженеры, рабочие) для военных нужд. Но об этом сообщайте только нашим людям.»[143]

Основной же блок переписки относится к осени 1916 г., когда Папоушек уже активно включился в работу правления Союза чехо-словацких обществ в России и Корпуса по делам военнопленных. Наибольшую информативную ценность имеют несколько писем (около двух десятков) с осени 1916 до конца марта 1917 г.

Ил. 2. Письмо Б. Павлу Я. Папоушеку на бланке издания «Чехословак»

(ОПИ ГИМ)

Это было время усиленной борьбы за ориентацию как чехов, так и словаков в России. Причем главным в этой борьбе либерального течения, к которому принадлежали и Павлу, и Папоушек, была магистральная установка на присоединение всей «русской» колонии чехов и словаков (самой многочисленной за границей) к программе парижского Чехо-словацкого Национального совета во главе с Масариком, признание его полномочий и образование филиала Совета в России[144]. Неимоверные усилия со стороны Масарика, Штефаника и их окружения были направлены на то, чтобы во что бы то ни стало лишить всяких полномочий формируемый по воле МИД России в 1916 г. про-царистский чешско-словацкий Народный совет во главе с пожилым консерватором Дюрихом. Вопреки взглядам прежней историографии еще раз подчеркнем, что Дюрих не был случайным человеком в России: уже в 900-е гг. он известен как деятель всеславянского движения, активно участвовавший в работе Общества славянской культуры[145].

Именно этот сюжет – борьба за выбор линии: Масарик или Дюрих – наиболее ярко и глубоко раскрывается в переписке Павлу с Папоушеком. Во многих отношениях этот источник превосходит по своей значимости и содержательности использованные ранее в работах А. Попова, А. Клеванского, К. Пихлика, Л. Голотика[146] материалы официального происхождения. Письма Павлу, как и другие документы из наследия Папоушека, существенно дополняют историю борьбы за признание «русской» колонией чехов и словаков масариковской, прозападной программы независимого чехо-словацкого государства. Решающую роль в крахе Народного совета Дюриха, как оказалось, сыграли, при мощной поддержке Штефаника, именно представители так называемой петроградской оппозиции (Павлу, Папоушек, Клецанда и др.). Эти деятели способствовали проведению в жизнь директив Масарика и его парижского Совета. В этой связи выглядит неубедительной превалирующая в современной литературе концепция о спонтанности присоединения «русских» колоний чехов и словаков, и прежде всего масс военнопленных, к программе Т.Г Масарика, добивавшегося создания независимого государства при поддержке западных держав Антанты.

В вопросе оценки численности чехов и словаков в России наблюдаются значительные расхождения. Видимо, в большей мере можно доверять данным чеха по происхождению, генерала на российской службе Червинки, который активно участвовал в формировании чехо-словацких воинских частей российской армии. Он определял численность чешских эмигрантов и колонистов в России сотней тысяч человек. Еще больше (некоторые авторы называют даже цифру более 200 тысяч) в России было военнопленных чехов и словаков (из них более 30 тыс. словаков), в массовом порядке переходивших в русский плен. Колониями был создан свой центр – Союз чехо-словацких обществ в России, оформившийся к 1915 г. Местом пребывания этой организации был сначала Петроград, а с весны 1916 г. – Киев.

Восприятие программы Масарика чешской и словацкой колониями в России происходило в ходе борьбы и являлось результатом колоссальных усилий пропагандистской кампании, проводившейся Корпусом по делам военнопленных при правлении Союза и так называемым петроградским течением по всей России среди «русских» чехов и словаков (термин «русские» вошел в обиход обеих колоний. – Е.Ф.). Материалы изученного фонда проливают также свет на отношение общественности и официальной России к ряду вопросов освободительной борьбы, да и на общую атмосферу того времени.

Большая часть доверительной переписки Павлу и Папоушека (видимо, та, которая вручалась адресату через надежных посредников) написана открытым текстом, хотя содержала нелицеприятную критику как своих, так и русских деятелей того времени. Но часть писем, отправлявшихся обычной почтой, содержит шифровку, хотя в большинстве случаев нетрудно догадаться, о ком из деятелей идет речь в том или ином случае. Зашифрованы, например, письма от 12, 26 октября и 1 ноября 1916 г. и др.

В конце октября 1916 г. Павлу сообщал новости из жизни петроградского землячества чехов и словаков: «Вчера у меня была лекция в

Обществе славянской взаимности о чешско-словацких идеалах свободы и независимости. Большинство решительно за нашу программу. Дискуссия завершится через 14 дней на следующем заседании…» Упоминание о позиции петроградского течения в связи с формированием Народного совета Дюриха содержалось в письме от 28 ноября 1916 г. Павлу перечислял в нем фамилии оппозиционеров (Чермак, Клецанда, Рейман, Швиговский), которые созвали специальное совещание по выработке совместных действий против Дюриха. В тот же день состоялось совещание в российском МИД с участием окружения Дюриха и представителей правления Союза, на которое «петроградцы» не были даже приглашены. В следующем письме (от 29 ноября) излагались принципы формирования Народного совета Дюриха, сведения о которых каким-то образом удалось раздобыть петроградским оппозиционерам: «Дюриховский Совет будет состоять из 6 членов, назначаемых Дюрихом (Цркал, Штепанек, Коничек, Крал, вероятно, и Квачала и др.), из 6 членов, назначаемых правлением Союза (Вондрак, Тучек, видимо и Шнепп, Гурбан и др.). Компетенции пока еще не определены. На совещании раздавались угрозы “дальней дороги на Восток” тем, кто не подчинится. Хорошенькие перспективы.»[147]К этому письму была приложена резолюция петроградской оппозиции от 28 ноября 1916 г. Она гласила: «Представители оппозиции пришли к заключению, что они не могут принять проект, о котором шла речь на совещании в МИД. Нашей моральной и политической обязанностью является заявить, что Совет в таком составе не будет пользоваться всеобщим доверием и не способствовал бы престижу братской России в глазах нашей общественности. Ныне, когда австрийские власти стремятся всячески ослабить веру земляков на родине в отношении нашего освободительного движения в России и за границей вообще, тем более важно, чтобы члены этого Совета пользовались общественной поддержкой»[148]. В письме от 3 декабря 1916 г. сообщалось о том, что «Петроградское общество чехов и словаков постановило на своем заседании не входить в Совет при Дюрихе, раз выбор членов этого Совета не будет соответствовать принципу общественного доверия»[149]. Далее Павлу дал четкую оценку формируемому Совету Дюриха: «Наши шаги направлены против принципа организации Совета, ибо Совет в нынешнем своем виде должен стать лишь совещательным органом при МИД, а внешне, формально, казался бы выразителем воли нации, чему вовсе не соответствует. Мы разделяем мнение тех, кто трактует наше дело не как внутреннее дело