Пламенные сердца. Выпуск первый - Александр Сергеевич Рыжиков
Были в Повенце солдатские казармы, и политические ссыльные развернули среди солдат небольшого гарнизона революционную пропаганду. Не случайно многие из этих солдат стали потом большевиками. Предлог для встречи солдат с ссыльными был избран самый простой. Солдаты часто заходили в дом Юшковой под видом обмена хлеба на молоко. Здесь их встречали Калинин, Зайцев, Правдин и другие большевики и подолгу беседовали с ними.
Была налажена регулярная связь с Петербургом и Москвой. Товарищи по партии оказывали ссыльным материальную помощь и — самбе главное — снабжали их нелегальной литературой.
Полиция часто устраивала обыски в домах, где жили ссыльные. Однажды нагрянули и на квартиру Калинина. Поставив все вверх дном, они заглянули и в старый сундук хозяйки, где Юшкова, помогая ссыльным, прятала нелегальную литературу. Три месяца просидела женщина за хранение революционной литературы в Петрозаводской тюрьме. Радостной была ее встреча с друзьями-ссыльными после возвращения из заточения.
Жили ссыльные бедно. У всех были пусты карманы. Питались зачастую в складчину, покупая на обед дешевую зайчатину: охотники продавали им зайца за гривенник. Летом собирали ягоды и грибы. М. И. Калинин и И. Г. Правдин работали в местной кузнице. Помогали им и остальные товарищи.
Незадолго до ссылки Зайцева скоропостижно умерла его жена. Четырехлетнего сынишку Васю пришлось отправить к дедушке в Минку. В Повенце Яков Гурьянович повстречался с женщиной, которой суждено было стать его женой. Прасковья Павловна Богданова была гувернанткой в одном из домов, где собирались ссыльные, А. Р. Юшкова в своих воспоминаниях рассказывает:
«Ссыльные ни в богов, ни в чертей не верили. И было же у них смеху с женитьбой Якова Зайцева. Никаких загсов тогда не было. Поневоле пришлось молодым идти в церковь, а в качестве шаферов пригласить своих товарищей. Повенчал Зайцева местный поп и получил за венчание двадцать копеек.
— Хватит ему на выпивку! — смеялись дома приятели Зайцева».
Вскоре Яков Гурьянович добился от властей разрешения привезти с Урала в Повенец своего маленького сына.
В Государственном архиве Карело-Финской АССР сохранились полицейские документы с грифом «Секретно». Из них видно, какое, беспокойство доставляли царским властям ссыльные.
После расстрела в Петербурге 9 января 1905 года мирной демонстрации рабочих помощник повенецкого уездного исправника сообщал олонецкому губернатору:
«Состоящие под надзором полиции в г. Повенце политические ссыльные Александр Леонов, Яков Зайцев, Александр Аристов, Иван Ликша, Михаил Калинин, Иосиф Правдин и Афанасий Иванов подвязали к рукавам своей верхней одежды черные с красным просветом ленты…
На предложение снять ленты ссыльные отказались, а потому полицейский надзиратель составил протокол, который препровожден земскому начальнику для привлечения упомянутых лиц к ответственности».
В январе ссыльные устроили еще одну политическую демонстрацию во время отъезда из Олонецкой губернии Калинина и Правдина. Расставались друзья, которых соединила общность революционной борьбы.
Жандармский полковник доносил об этом событии в департамент полиции:
«В день выбытия из г. Повенца политических ссыльных: Иосифа Правдина — на жительство в Курскую губернию и Михаила Калинина — во временную отлучку в г. Тверь, их провожали проживающие в г. Повенце политические ссыльные Александр Лесков, Яков Зайцев, Афанасий Иванов, Иван Ликша, Адам Козловский и Оскар Вейс. Проходя по Соборной улице, ссыльный Вейс нес в руках красный флаг…»
Политические ссыльные не сидели в Повенце сложа руки. И ничего удивительного нет в том, что из ссылки Яков Гурьянович вернулся еще более закаленным и убежденным революционером-ленинцем.
Еще в конце 1904 года, встревоженные ростом революционных настроений среди рабочих Катав-Ивановска, Юрюзани и Усть-Катава, жандармы вновь вернулись к делу Кривошии и ее товарищей. Дело это было передано Казанской судебной палате, а 7 октября 1905 года в Уфе состоялось новое судебное разбирательство. В качестве обвиняемого был доставлен по этапу из Повенца Я. Г. Зайцев. А. Н. Кривошию привезли из Енисейска, где она отбывала ссылку. Всего обвиняемых в организации тайного общества, ставившего своей целью ниспровержение существующего строя, было десять человек.
На суде все обвиняемые отрицали свою виновность. Судебное разбирательство зашло в тупик. Жандармы смогли представить слишком мало улик. К тому же суд проходил в октябрьские дни 1905 года, в те самые дни, когда царь вынужден был обнародовать Манифест, обещавший свободу слова, собраний и демонстраций.
Все обвиняемые были оправданы. Яков Гурьянович вернулся в Юрюзань.
…Ранним утром 1 мая 1906 года весь Юрюзанский поселок был взбудоражен. Ночью на самую высокую заводскую трубу кто-то прикрепил красный флаг. Расталкивая рабочих, столпившихся на заводском дворе, полицейские бросились к трубе. Но тут же с криками «Бомба!» отшатнулись назад: на одной из ступенек висел черный круглый предмет.
— Уверен, что это дело рук Зайцева, — скрежетал зубами полицейский исправник. — Только недавно вернулся из ссылки и опять за старое.
Пока убедились полицейские, что бомба — это деревянная болванка, выкрашенная в черный цвет, пока нашелся среди них смельчак, рискнувший за четвертную взобраться на трубу, флаг все это время реял над заводом, вызывая радость у рабочих.
Ветеран большевистской партии И. В. Бухвалов вспоминает:
«С 1895 года по 1908 год я работал на Юрюзанском заводе в сортопрокатном цехе вальцовщикам. Там я и познакомился с руководителем группы РСДРП Я. Г. Зайцевым. Он поручал мне хранить и распространять листовки. В ходе этой работы я познакомился с другими членами партии. Однажды в канун 1 Мая Зайцев сказал мне: «Приходи к 11 часам ночи на завод и жди меня около заводской трубы».
Наступила темная ночь, кругом тишина. Только кое-где светились одиночные огни в рабочем поселке, расположенном в долине между высоких гор. У трубы я встретил Зайцева. Он прикрепил к поясу красный флаг на древке и деревянную «бомбу». Я встал у трубы на караул, а Зайцев по металлической лестнице стал подниматься вверх по трубе. Поднялся, прикрепил флаг и спокойно спустился на землю.
Утром 1 Мая, как только брызнули первые лучи солнца, сторожа завода и полиция заметили красный флаг на заводской трубе. Он трепетал на ветру, как пламя. Вся полиция тут же была поднята на ноги. Взбешенный пристав ругал своих подчиненных, требовал, чтобы они тотчас сняли флаг. Но смельчаков не находилось. Попытки отдельных полицейских не имели успеха: добравшись до половины трубы, они спускались обратно: дескать, сил не хватает да и боязно. Пока полиция возилась около трубы, прошло полдня. Тем временем рабочие под разными предлогами поодиночке пробирались к месту маевки».
В