Никак. Как стать успешным художником - Василий Юрьевич Чистюхин
Двое высоких молодых людей в черном, стоящих возле здания, мимо которого я проходил, спросили меня: «Дорогой, ты не куришь?» Я сказал: «Не-а». И спросил: «Дорогие, вы не знаете, где тут выставка?» Они ответили: «Не-а», но потом добавили: «Наверное, вон там за углом».
Я завернул за угол, куда они указали, и увидел в углублении двора заведение. На улице возле него стояла небольшая кучка людей. А внутри было довольно людно. Я подошел поближе и увидел, что внутри стоят столики, между ними узкие проходы, люди сидят и пьют вино (?) из бокалов, на стенах, кажется, висят как раз картины Регины Рзаевой, судя по зеленому колориту. Пространство-гастробар «Кривоколенный 9с3» с улицы показалось мне, честно говоря, не совсем удобным для просмотра картин. Я некоторое время в нерешительности помялся с ноги на ногу возле входа, а затем решил поехать домой, так и не посетив выставку. Покидая это место, я увидел на здании напротив крупную неоновую вывеску с надписью «Свобода». Это оказалась рюмочная.
На обратном пути домой в вагоне метро со мной ехала женщина с надписью на толстовке «Смеяться и (или) плакать».
Выходя на своей станции метро («Улица Академика Янгеля»), я обратил внимание на маленькую девочку, а затем я понял, что это не девочка, а карлик. Между прочим, у меня нет понимания, как без негативной коннотации говорить, например, о карликах, даунах, аутистах, толстых, худых, качках? Речь именно о названии.
Однажды, когда я учился в школе, на домашний телефон мне позвонила неизвестная мне девочка. Она сказала только одно слово: «Дистрофик!» И бросила трубку. Было очень обидно.
Моя дочка учится в коррекционной спецшколе VIII вида. Для меня крайне важно, чтобы люди с любыми особенностями (психическими, ментальными или физическими) включались в общество и не подвергались осмеянию, чтобы к ним не приклеивались негативные ярлыки, чтобы они могли находиться в публичном поле наравне с другими, – так называемыми нормальными. Наверное, правильно использовать самоназвание – то есть то, как сами люди с теми или иными особенностями себя называют. Но я не знаю, как называют себя низкорослые люди.
Любопытную сцену я увидел чуть погодя: низкорослый мужчина с интересом посмотрел на женщину-карлика. Мне это почему-то показалось трогательным. И у меня в голове пронеслась идиотская мысль: а вот бы они познакомились и случилась бы Любовь Карликов в Большом Городе! Но они не познакомились.
6 октября
Почитал немного и посмотрел сегодня про художника Льва Кропивницкого. Как и почему на него наткнулся – даже не помню. Я из тех людей, которые начинают искать какую-то информацию (например, про Лианозовскую группу[4]), а затем кликают по всем гиперссылкам подряд и уже читают о чем-то совершенно другом. Это приносит много неожиданных открытий и поворотов, но очень вредит систематичности и структурности мышления.
А! Вспомнил, где я изначально увидел абстрактную картину Кропивницкого – в ютуб-канале «Пока все дома у Антона» коллекционера искусства Антона Козлова.
Лев Кропивницкий – художник-нонконформист, сын художников Евгения Кропивницкого и Ольги Потаповой. Провел 10 лет в тюрьме в ссылке по ложному обвинению в сговоре против Сталина. Лев Кропивницкий говорит[5]:
Круг моих проблем в искусстве – осмысление космоса, непроявленные, скрытые силы, действия, свершения; место во всем этом человека, каждого из нас, непознанные наши связи со Вселенной, вне нашего восприятия времени и пространства, тайна единства механизма мира, где все едино, где все отражается на всем.
Мне понравилась в интернете картина Кропивницкого под названием «Бык». Особенно глаза этого быка.
Однажды я запросил обратную связь от подписчиков по поводу своих работ (сейчас уж не помню, что меня сподвигло это сделать) и получил, как мне кажется, интересный комментарий от художницы Анастасии Никулиной. Среди прочего (работа с текстом, коллажность рисунка и так далее) она отметила:
Еще твоя занятость глазами – это как окна в мозг, как бы аппарат восприятия этого мира художником.
Мне очень понравилась эта формулировка – «занятость глазами».
Я стал размышлять – а почему именно глаза. И пришел к выводу, что, наверное, никакой другой орган не концентрирует в себе больше человеческого.
Также я думал о том, почему мне, по всей видимости, нужно стараться заканчивать работы за один присест. Потому что картины воспринимаются мной почти что физиологически как раны. И если я на какое-то время, пусть даже совсем небольшое, прерываю работу над картиной, то мне очень сложно потом к ней вернуться, потому что рана словно затянулась (а они очень быстро затягиваются) и потом нужно как бы снова ее расковыривать, что тяжело и малоприятно, а иногда и просто невозможно. Многие мои картины, думаю, поэтому остаются недоделанными – не хватает духу к ним вернуться.
У меня был рисунок с собачкой и с такой надписью: «Художник – это собака, зализывающая свои раны, ну и еще чьи-нибудь, если повезет». В моем понимании мое искусство – такая целительная игра, направленная на самого себя, и если повезет, то еще кого-нибудь. Я занимаюсь искусством в первую очередь для трансформации и преображения себя. Но часто об этом забываю, особенно когда слишком усердно начинаю пытаться продавать свои картины и стать известным или успешным.
* * *
С того момента, как я стал писать эту книгу (а пишу я на компьютере), у меня появилась паранойя, что все сотрется и потеряется, исчезнет без следа. Я стал сохранять тексты в разных местах, в облаке, в папках, в разных программах, на внешнем жестком диске. Но возникла проблема разных версий, так как я пишу не в одном месте, которое синхронизируется с другими. Куски текстов выглядят по-разному. Видимо, нужно с этим завязывать. И просто писать все в одном месте на свой страх и риск.
Что касается техники исполнения, где-то около года назад я открыл для себя фасадную краску. Я наношу ее на холст, она высыхает, трескается и местами отваливается. Мне всегда нравились трещины. В них столько жизни, в отличие от гладких и ровных глянцевых поверхностей. Выглядят мои картины, конечно,
Ознакомительная версия. Доступно 19 из 94 стр.