ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

В советском и российском обществе, в книгах и кинофильмах стало общепринятым считать, что органы госбезопасности в СССР наиболее плотно опекали творческие союзы, особенно «властителей душ» писателей, которые сплошь и рядом были их осведомителями и творили только по заказу партии и КГБ. Из песни слова не выкинешь. Так было много лет, хотя в этих слухах и легендах немало преувеличений.

Фактом остается то, что именно в эти годы, когда якобы существовала «жестокая цензура», отсутствовала свобода слова и творчества, творили выдающиеся советские писатели – Горький, Шолохов, Алексей Толстой, поэты Пастернак, Ахматова, Цветаева, Вознесенский, Евтушенко и Рождественский. Тогда же создавали признанные шедевры всемирно известные диссиденты – Солженицын и Зиновьев.

Не только писатели, которым было что сказать людям, могли донести слово правды, собственное видение мира и человека в нем, но и действующие разведчики и контрразведчики сами писали, печатались их книги, которые становились настоящими бестселлерами. Достаточно вспомнить бывшего офицера ГРУ Героя Советского Союза писателя Карпова, который создал целую энциклопедию книг о Великой Отечественной войне, первого зампреда КГБ Цвигуна, которого, сам не чуждый поэзии, Андропов за глаза называл «наш писатель». Цвигун – это «Семнадцать мгновений весны» и «Майор Вихрь». А также выдающиеся разведчики Абель (Фишер), Судоплатов и Шебаршин.

Однако после 1991 года ситуация изменилась кардинально. ФСБ стало не до писателей – борьба с терроризмом, оппозицией, коррупцией, а потом и спецоперации в ходе чеченских войн, вооруженных конфликтов в Приднестровье, Абхазии, Грузии, Украине и на Ближнем Востоке стали главными направлениями деятельности российских спецслужб.

Души и мозги теперь «промывают» в СМИ, в первую очередь на телевидении и в Интернете, в то время как писатели, особенно Союз писателей России, влачит жалкое существование. Но вот парадокс – именно в рядах Союза писателей нашли свое пристанище многие ветераны и действующие сотрудники российских спецслужб. Но теперь не в качестве кураторов и надсмотрщиков за творчеством, а в качестве полноправных участников современного литературного процесса.

Многие ветераны КГБ приняты в члены Союза писателей России и пишут художественные произведения в различных жанрах – детективы и мемуары, документальные повести и романы, стихи и философские эссе…

В начале девяностых годов бывшие офицеры вооруженных сил и КГБ стояли на распутье и определялись, кто они теперь в новой России и с кем. В это время служба вновь свела вместе военных контрразведчиков Первого отдела полковников Дмитриева, Ткаченко и капитана 1-го ранга Медведева, который после службы в Шестом (морском) отделе до августа 1991 года работал секретарем парткома ВКР.

Они и ранее писали стихи, а теперь и время, и возможности этому способствовали. Медведев, как причастный к партноменклатуре, общался с руководством Союза писателей России на Комсомольском проспекте и хотел стать членом Союза писателей. Ткаченко и Дмитриев начинали печатать свои стихи у друзей Виктора в армейских газетах и журналах.

Первые стихи и рассказы в жанре фантастики Дмитриев пробовал писать еще в шестнадцать лет. Несколько стихотворений было написано во время учебы в военном училище и в первые годы офицерской службы. Тогда он сделал первую попытку, направив подборку стихотворений в журнал «Советский воин». Редакция журнала предложила ему прислать еще стихи, чтобы было из чего отобрать для публикации. Но Виктор понял это как отказ и больше ничего в журнал не посылал.

Серьезно он взялся за перо только после приезда в Москву, в начале восьмидесятых. Писал много стихов, делал наброски рассказов и небольших философских эссе. Показывал их только тем друзьям и сослуживцам, мнением которых дорожил и знал, что они отнесутся к этому с пониманием. Для начинающего литератора очень важно услышать слова одобрения своего творчества и быть понятым, а не обвиненным в графомании и осмеянным.

Естественно, все относились к его занятию как к хобби, не понимая, что, кроме непреодолимого влечения к письму, дававшему возможность выразить себя творчески, он хотел высказаться по конкретным проблемам жизни общества и быть услышанным читателями, а не только друзьями и сослуживцами. Хотя, несомненно, в этом было и стремление к осуществлению юношеской мечты – стать писателем, получить известность и признание.

Из коллег в КГБ внимательный и заинтересованный интерес Виктор встретил со стороны полковника ПГУ Сергея Романенко, который читал все его стихи и убеждался, что они заслуживают внимания и обязательно будут напечатаны.

Об этом они говорили во время ночных бдений на кухне у Виктора в Медведково, на берегу Яузы. Сергей ловко поджаривал на сковороде зеленые зерна кофе, привезенного из командировки на Ближний Восток, запивалось всё это виски или водкой, а Виктор читал ему новое стихотворение:

– Хорошие стихи. Таких иногда не хватает, когда в критические моменты за границей хочется почувствовать себя если не реально дома, то мысленно вместе с Родиной. Это не красивые слова, а реальность.

– Рассказывай, если можно, – предложил Виктор.

– Да ничего секретного теперь уже нет. Видишь орден? – Сергей с гордостью достал из нагрудного кармана пиджака и положил на стол новенький орден Красной Звезды.

– Боевой! – профессионально, как кадровик с многолетним стажем, отметил Виктор. – И это дело требует обмытия…

– Да я его с коллегами из Управления «К» уже месяц как обмываю, теперь вот с тобой, – пояснил Сергей.

– Да, у тебя в этой командировке на Ближний Восток наверняка были непредвиденные ситуации…

– Были, только вместо русских песен я или ругался матом (про себя), или слушал в машине за рулем музыку. Вот привез тебе кассету, которую часами слушал за рулем, – оркестр Поля Мориа «Война миров». Тебе понравится!

– А я тебе приготовил полный комплект записей Высоцкого, – сообщил Виктор, которому эти записи недавно достал коллега Олег Глухарев.

– А дело в командировке у меня было серьезное, и всё благодаря нашему разгильдяйству. Наша посольская резидентура перед закрытием посольства, которое находилось