Карибская герилья. Крестовый поход против диктаторов - Дмитрий Костенко
Несмотря на огромные потери в ходе событий декабря 1959 года, вторая волна рейдов была подготовлена еще хуже, времени на тренировку бойцов почти не оставалось. Торопиться приходилось из-за того, что началось сближение между аргентинскими военными и режимом Стресснера. Если в ходе первого вторжения противодействие аргентинской полиции в Корриентесе было скорее результатом недоразумения, то теперь речь могла идти уже о необходимости вести войну на два фронта — и против парагвайских, и против аргентинских властей.
На этот раз переправа через Парану осуществлялась на участке от Эльдорадо и Мисьонеса до линии Торо Куа — Парейха — Майор Отаньо (к северу от Итапуа). На реке удалось захватить катера военно-речных сил Парагвая «Серрито» и «Негри», взяв при этом в плен несколько солдат, и беспрепятственно высадиться на правом берегу Параны. Переправа осуществлялась в период с полудня 28 апреля до утра 29 апреля 1960 года. Второй команданте колонны «Либертад» Руфино Марсиал Арсе сделал в своем дневнике запись: «Наш час настал! Да здравствует Парагвай!»
30 апреля в страну зашла колонна «Ресистенсиа». Она атаковала городок Пуэрто-Отаньо, но наступление было отбито правительственным гарнизоном под командованием капитана Карлоса Лопеса. Отряд потерял трех бойцов и практически всю технику. Это была первая акция второго вторжения «14 мая», попавшая на страницы официальной парагвайской прессы. В передовице проправительственной газеты «Патрия» атака на Пуэрто-Отаньо была названа «вторжением политических головорезов и акцией изменников-легионеров». Заметим, под «легионерами» имелись в виду не бойцы Карибского легиона, которые участвовали в подготовке первой волны вторжения. Рядовые читатели парагвайских газет вряд ли о них слышали. Нет, «легионерами» называли парагвайцев, сражавшихся на стороне армий тройственного союза Аргентины, Бразилии и Уругвая против родной страны в середине XIX века в Парагвайской войне. После поражения большая часть колонны «Сопротивление» вернулась в Аргентину, лишь малой части бойцов удалось присоединиться к силам Ротелы несколько недель спустя.
Со своей стороны, колонна «Либертад» (в составе 80 человек) без боя прошла через сельву в северозападном направлении, стремясь вновь достичь горного хребта Ybytyruzu и создать там партизанскую базу. Колонна была разделена по специальностям, как бойцы регулярной армии, — помимо командующего Ротелы, в ней были начальник штаба, связные, писари-канцеляристы, радисты и пресс-атташе, разведчики, стрелки, артиллеристы, медицинские работники и саперы.
Вскоре они отпустили пленников, захваченных на боевых судах при переправе через Парану, которые затем были задержаны полицией и сообщили властям о маршруте следования колонны. Несколько дней спустя партизаны бросили палатки и тяжелое ненужное оборудование, замедлявшее скорость движения отряда. Из-за того, что над джунглями постоянно на бреющем полете пролетали разведывательные самолеты, парагвайской армии гери-льерос приходилось двигаться походным маршем и заниматься охотой ночью, а днем спать.
В то время как три военных самолета ежедневно пролетали над джунглями, в департаментах Итапуа, Альто-Парана, Каасапа и Гуайра вооружали проправительственное крестьянское ополчение «Пинанди» («босоногие»), которое должно было преследовать колонну и отлавливать отставших партизан или дезертиров. К 4 мая у колонны уже закончилась захваченная из Аргентины провизия, питаться приходилось тем, что удавалось добыть на охоте или приобрести у живущих в лесной глуши крестьян.
Между 14 и 16 мая произошли первые столкновения между патрулями в Пеланке (у подножия горного хребта Сан-Рафаэль, Итапуа), которые закончились «вничью» — пленные были с обеих сторон.
В субботу, 14 мая, второй команданте Арсе записал в своем дневнике: «Новая годовщина моего брака, я весь день думал о своей любимой жене, о том, как она страдает! […] наступит день, когда мы сможем мирно жить в нашей стране, которая пока еще порабощена. Сегодня славная годовщина, в честь которой названо наше движение, и именно сегодня у нас произошла первая стычка с элементами диктатуры. Ребята из колонны показали себя великолепно, с большим спокойствием: враги хотели нас окружить, но благодаря выставленному на подходе к лагерю караулу мы были заранее предупреждены и заняли позиции для обороны. В итоге они были вынуждены отступить, потеряв двух бойцов, с нашей стороны потерь нет».
В отличие от первого вторжения М-14 в конце 1959 года теперь военные получили строгий приказ правительства никого не оставлять в живых. Пленных брали лишь для того, чтобы, подвергнув их мучениям, получить максимум сведений о партизанах. По просьбе генерала Кольмана в этот район из Асунсьона были отправлены сотрудники полиции, специализирующиеся на пытках: комиссары Хуан Артуро Хеллман, Рауль Риверос Тапо-ньер, Бачен, Гарсете и другие. Помимо самого диктатора Стресснера, министр внутренних дел Эдгар Линнео Инсфран и директор по техническим вопросам полиции Антонио Кампос Алум несколько раз приезжали на театр военных действий, чтобы внимательно следить за выполнением поставленных задач.
Группа генерала Кольмана создала свой первый командный пункт в городе Таваи (130 км к востоку от города Каасапа), откуда армейские и ополченские патрули отправлялись на ликвидацию колонны «Сопротивление», которая еще пыталась добраться до Ybytyruzu. В этом безлюдном и бездорожном регионе джунглей правительственные патрули использовали индейцев гуаяки в качестве бакеано (проводников). Учитывая успешное продвижение колонны «Либертад», которой командовал Ротела, в конце мая генералу Кольману пришлось перебросить свой командный пункт в Сан-Хуан Непомучено.
В Сан-Хуан Непомучено колонна «Либертад» после боев распалась, бросив часть оружия и боеприпасов. Второй команданте Арсе так описывает это столкновение в своем дневнике: «Когда мы прибыли на одну из ферм, нас встретили сильным ружейным огнем, мы открыли ответный огонь и отступили в сьерру. Перестрелка продолжалась весь день, мы потеряли связь с несколькими нашими блокпостами, противник пытался нас окружить, но был отбит. В сумерках атаки возобновились с большей интенсивностью, мы вынуждены были оставить позиции и отойти на невысокую гору. Мы потеряли более половины состава колонны, многие боевые группы были рассеяны в лесу и потеряли связь с ядром отряда».
После этого боя многие покинули колонну, пытаясь поодиночке добраться до Аргентины. К концу мая около тридцати партизан уже дезертировали; те, кто остался в колонне, не имели провианта, были ослаблены лишениями и болезнями, не располагали достаточным количеством оружия. Моральный дух начал падать, поскольку их преследовали более крупные и гораздо лучше вооруженные и оснащенные силы.
Несколько дней спустя около двадцати партизан решили «по своему желанию» — после обсуждения и согласования со своими товарищами — вернуться в Аргентину, в