Моя жизнь и прекрасная игра - Эдсон Арантис ду Насименту
Признаться, когда я только начал ухаживать за Розмари (если вообще можно назвать ухаживаниями столь редкие встречи, да еще с такими строгими ограничениями), меня мучила мысль, что я нравлюсь ей в основном благодаря моей известности. Эта мысль заботит многих знаменитых спортсменов и кинозвезд. Должен сказать, что сам я никогда не питал иллюзий в отношении собственной персоны: не вышел ростом, не обладаю привлекательной внешностью, да к тому же и чернокожий. С другой стороны, я помню, как отец бил свою дочь за то, что она дружила со мной и я нравился ей. Я помню Нейцу и ее семью, которая симпатизировала мне просто так, по-человечески, а не за мои футбольные способности. То же самое можно сказать о Лене, шведской девушке из Гетеборга. И все же я не могу отделаться от мысли, что в сознании близких мне людей популярность довлеет над моими человеческими качествами.
Очень скоро мне стало ясно, что Розмари совершенно спокойно относится к славе футболиста по имени Пеле. В этом отношении она напоминает дону Селесте. Обе они находят весьма странным, что зрители платят деньги, чтобы увидеть, как взрослые люди в коротких трусах гоняют по полю мяч. Даже сегодня, когда мы прожили в браке много лет, мне кажется, Розмари все еще не отдает себе отчета в том, что ее муж – футболист Пеле, о котором все говорят, что он суперзвезда…
Многим людям в силу их профессии приходится беспрестанно разъезжать: коммерсантам, морякам, летчикам, железнодорожникам. Но никто не ездит так часто, посещая за короткое время множество разных мест, как футболисты-профессионалы. Еще до чемпионата мира в Швеции я объездил всю Бразилию. Это помогло мне не по книгам, а реально познакомиться с разными районами страны. Выступления за «Сантос» стали для меня прекрасными уроками географии и социологии, и я постарался извлечь из них максимум полезного. В свободное от тренировок и игр время я знакомился с улицами, площадями и пляжами городов, куда мы приезжали.
В марте 1957 года я увидел Порту-Алегри, что на юге Бразилии, в то время это был город с населением более полутора миллионов человек. Он раскинулся на песчаных холмах, подымающихся от реки, которая, как я выяснил, оказалась вовсе не рекой, а озером. Помню, меня поразило множество судов на озере. Мне объяснили, что Порту-Алегри – крупнейший в стране речной порт. Но суда были меньше тех, что я привык видеть в порту Сантуса. Дело в том, что озеро мелководное, поэтому в него не могут заходить крупные океанские суда.
Архитектура городских построек в Порту-Алегри резко отличалась и от бразильского, и от португальского колониального стилей, знакомых мне по Бауру и Сантусу. Она не имела ничего общего с архитектурным стилем даже старых кварталов Рио-де-Жанейро. Порту-Алегри выстроен в европейском стиле, одним из признаков которого являются коттеджи, характерные скорее для Швейцарских Альп, чем для Южной Америки. Мне запомнилось, как я разгуливал по улицам Порту-Алегри, стараясь увидеть чернокожих, но они попадались крайне редко.
А вот в Салвадоре – город в штате Баия – белых на улицах почти не встретишь. Расположенные на разных уровнях, обе части города соединяются с помощью лифта, который называют Лакерда. Он перевозит вверх и вниз огромное количество людей. Все утро я провел в церкви Святого Франциска, восхищаясь золотым убранством храма, а после обеда отправился на рынок – в нижнюю часть города, где продавали яства, которых я никогда не видел и не пробовал в Сантусе. Салвадор был когда-то первой столицей Бразилии. Надо сказать, это удивительный по красоте город. Нижняя его часть совершенно не похожа на верхнюю, поэтому может сложиться впечатление, что это два совершенно разных города, случайно построенных один возле другого.
К северу от Салвадора находится Ресифи, один из самых красивых городов в Бразилии, а может быть, и во всем мире. Ресифи называют бразильской Венецией из-за пересекающих его многочисленных рек и каналов. Из любой части города можно куда угодно добраться по воде. Вместе с товарищами по команде я спускался к пляжу в южной части города и гулял по длинной улице, тянувшейся вдоль океана. Примерно в ста ярдах от песчаного берега над водой возвышается риф, отделяющий безбрежные океанские просторы от спокойной и мелкой лагуны. Вода в ней теплая, как парное молоко, поэтому матери учат здесь плавать едва начинающих ходить детей.
Повсюду на пляже продаются кокосовые орехи. Торговцы отсекают верхнюю часть плода и дают попробовать кокосовое молоко. Они виртуозно работают тяжелыми и острыми, как бритва, ножами. Если бы я захотел повторить эту операцию, то наверняка отрубил бы себе руку. Мы с удовольствием пили молоко и наблюдали за рыбаками, которые возились со своими jangadas – примитивными лодками, состоящими из нескольких бревен, связанных виноградной лозой, и паруса на тоненькой мачте. Эти рыбаки, наверное, самые смелые и отчаянные люди на земле. Когда смотришь на них, кажется, что они стоят прямо на воде. На своих утлых суденышках они выходят на сотни миль в открытое море, проходя под парусом до самого Рио-де-Жанейро, то есть более чем за тысячу миль к югу.
Мы побывали в Куритибе – сердце соснового края Парана, а также в Форталезе, где около фабрики cachaça меня чуть не сбил с ног запах неочищенного брэнди, который там изготовляют из сахарного тростника. В общем, мы проехали Бразилию, как говорится, сверху донизу, а однажды нас занесло даже в Бауру! В августе 1958 года мы играли там с «Нороэсте» и… проиграли 0:1!
Все эти поездки производили на меня неизгладимое впечатление, но прежде всего они обогащали мои представления о родине и соотечественниках, которых я стал любить и ценить еще больше. На севере и на юге, несмотря на разные нравы и обычаи, повсюду люди неизменно выражали нам свои искренние и доброжелательные чувства.
К концу 1958 года «Сантос» добился огромной популярности. Мы получали приглашения на игры с командами чуть ли не всех стран. Дело в том, что у нас играли три чемпиона мира: Зито, Пепе и Пеле. «Сантос» считался лучшим клубом Бразилии, где классные команды не такая уж редкость. Кроме того, мы демонстрировали типично бразильский атакующий футбол в сочетании с высокой техникой владения мячом, что весьма импонировало зрителям других стран. Наши выступления обеспечивали высокий кассовый сбор. Не будучи