Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский
Я слышал, что здесь есть ботанический сад. Я решил пойти посмотреть экваториальный ботанический сад, а пока немного отдохнуть на сидении. И я попросил рикшу отвезти меня туда. Сад действительно являлся райским уголком мира. Это был для меня сюрприз. Богатство и красоту разнообразных растений невозможно передать словами, это нужно увидеть самому. Пальмы вырастают высокими и изящными, а сколько их видов? Здесь я впервые увидел высокие, стройные каучуковые деревья, приносящие столько богатства Дальнему Востоку. Кто знает все эти названия? Кто может сосчитать их всех, и здесь много деревьев, которых я никогда в жизни не видел. И различные маленькие деревца, и деревья какао, и чайные деревья, и кто знает имена их всех. И цветы. Боже мой, сколько в них красоты. Я иду от дерева к дереву, от куста к кусту, от цветка к цветку и не могу пресытиться ими. И птицы на деревьях. Совершенно другие, чем у нас. Что-то большое, разноцветное, и их пенье совсем не такое, как у наших.
Я сел на скамейку, созерцая красоту вокруг себя. Я просто упивался ей и вдруг услышал странный визг сверху. Я оглянулся, чтобы узнать, откуда доносится шум. На очень высокой пальме играет обезьяна и время от времени даёт себя услышать. И вдруг мне стало очень страшно. Что я буду делать, если она, дикая обезьяна, прыгнет ко мне на загривок и вгрызётся своими зубами мне в шею? Я не вижу никого вокруг. Я здесь один, поэтому счёл необходимым немедленно покинуть экваториальный ботанический сад.
Из сада я отправился в зоологический музей. В основном там были представлены змеи, крокодилы и дикие животные джунглей. Но меня больше заинтересовало отделение змей. А посмотреть действительно было на что, ведь в отделе необычайно большая коллекция, и кто бы мог подумать, что здесь обитают такие большие, красивые змеи. И насколько они эластичны. И сколькими необыкновенно красивыми цветами они сияют?
Я хотел пить, но боялся пить сингапурскую воду. Мне сказали не делать этого, потому что я могу заразиться малярией, а я этого не хотел.
И вот я уже на рынке. Продавцы флегматично сидят за столиками. Рынок в основном заполнен овощами и фруктами. Целые горы. И зелень, и фрукты мне тоже неизвестны. Всё местное. Большие, красивые, сочные. Кроме этого, здесь много риса, муки, специй, полотна, готовых изделий, шёлка. А рынок пахнет так хорошо, так приятно, что я получил от этого огромное удовольствие.
Приятно видеть, как дети выходят из школы. Дети всех рас, всех цветов кожи, всех языков. Каждый ребёнок одет в свой национальный костюм. Все говорят, все сплетничают, и на улице их полно. Учитывая разнообразие детей, кажется, что ты наблюдаешь в опере за шествием детей всего мира.
И очень часто на пути встречаются подразделения солдат и матросов. Матросы английские, но большая часть солдат — представители народов и племён, проживающих в этом районе. Англичане занимают высшие должности такие как полковник и генерал. Позже, когда я уже находился в Земле Израиля, мне рассказали, что тёмно-коричневые местные евреи, Бней-Исраэль[130], занимают очень видное место в местной армии, как рядовые солдаты, так и как офицеры, и они преуспели в военном искусстве, и многие евреи занимают высокие должности и имеют высокие чины.
Там не разрешено ходить везде. Туда, где есть морские или авиабазы, и даже во многие места и районы городов, имеющие стратегическое значение или являющиеся частью самой большой и сильнейшей крепости в мире, людям вообще не разрешается заходить. Туристам в Сингапуре, которые гуляют или осматривают город, не разрешается брать с собой фотоаппараты. Фотосъёмка Сингапура считается тяжким преступлением. Всё время, что вы проводите в Сингапуре, вы чувствуете себя в крепости. Остров, на котором расположен Сингапур, очень мал — всего 27 миль в длину и 14 миль в ширину. Но Англия сделала его одной из лучших крепостей мира. В моё время (1921 год) считалось, что никто и ни при каких обстоятельствах не сможет сравниться с ней. Что касается захвата Сингапура, то об этом никто даже не думал. Он был оснащён самыми быстроходными и новейшими судами, а также доком для ремонта и постройки кораблей. Остров расположен очень близко к материку, не более чем узкий водоём отделяет его от Малайского полуострова, а к югу от него находится огромный остров Суматра. Недалеко от Суматры находятся острова Ява, Борнео и Целебес, которые я очень хорошо знал с тех пор, когда был ещё ребёнком и изучал в школе географию. К востоку от нас находятся Филиппинские острова, принадлежащие Соединённым Штатам. Я так много читал об этих краях, так много слушал, они всегда так стимулировали моё воображение!
Для Ребекки этот район являлся источником вдохновения. Она внимательно осматривала местность, разглядывала разные типы жителей, как кто одевается, подхватила некоторые малайские слова, интересовалась положением женщин в Индии и соседних регионах, часто проводила время с индийцами и теми, с которыми мы путешествовали. Они были очень рады предоставить ей интересующую её информацию. Больше всего её интересовали местные дети, в них она нашла целый мир прекрасного. Она была для меня замечательным компаньоном. Для неё поездка — это источник знаний. Поездка уже дала ей много знаний о географии, естествознании, ботанике, зоологии, о людях, народах, племенах, классах, кастах, взаимоотношениях между людьми, религиях, всё это её очень интересовало, и по вечерам нам было о чём поговорить между собой. Во время поездок она оживала, как будто вошла в свою стихию, и безустанно делилась своими знаниями. Моя маленькая Тайбеле повсюду испытывала большой страх. Для неё повсюду были другие, иногда совершенно чужие люди.
Первые два дня я не сталкивался с местными евреями, но в энциклопедии я увидел, что в Сингапуре 700 еврейских семей, и, конечно, мне захотелось встретиться с некоторыми из них и получить немного информации о евреях в Индии.
На третий день я зашёл в книжный магазин купить газеты и журналы. На первый взгляд владелец был похож на испанца. Тем не менее я заметил в нем что-то еврейское. Я просто спросил его, еврей ли он. «Да, — ответил он мне, — я из испанских евреев». Я представился ему как русский еврей. Поскольку он хорошо говорил