Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

— Ты в порядке, француженка? У тебя такой вид, что ты сейчас в обморок упадешь.

Полин окликнул Педро, один из официантов, который шел с пустым подносом на кухню.

Полин не могла выдавить ни слова. Он спросил, не дать ли ей воды, предложил сесть. Полин опомнилась и ответила, что все хорошо, все в порядке. Потом повернула голову и уставилась на телефонные кабины у входа.

— Тебе нужно позвонить?

— Да.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Да. Можешь одолжить мне десять центов? У меня нет с собой кошелька.

Педро порылся в карманах и протянул Полин несколько монеток. Она направилась к телефонным кабинам, а он, проводив ее удивленным взглядом, на кухню.

Полин знала номер ранчо Велмы наизусть, но у нее так дрожали руки, что набрала она его только со второго раза. Сердце так стучало, будто вот-вот выскочит из грудной клетки.

Гудки. Она уже была готова нажать на рычаг, когда Чарли снял трубку. Он тяжело, с присвистом, дышал: последний год ему становилось все хуже. Билли-Перл сопровождает табун, вернется не скоро. Она может перезвонить в «Мэйпс» Полин, если она продиктует ему номер. Чарли извинялся и беспрестанно кашлял в трубку.

Ну что ж, значит, она подождет, а пока вернется к работе. Полин вздрагивала, слыша чьи-то шаги: может, идут звать ее к телефону? Но каждый раз это был очередной клиент. Час проходил за часом, и Полин казалось, что им не будет конца. Она доработала свою смену, забрала Лили, они сели в автобус и поехали на Вашингтон-стрит.

Дома Полин все ждала телефонного звонка, но звонили Марсель, звонили Джимми, только не ей. Она помогла матери приготовить ужин, искупала Лили, покормила ее и рассказала перед сном сказку. Вернулся с работы Даг, и они уже почти закончили ужинать, когда Билли-Перл наконец позвонила.

Полин трудно было говорить. Она еще ничего не сказала домашним и снова начала заикаться.

— Стоп! — скомандовала Билли-Перл. — Я тебя слушаю, мисс! Начни сначала.

Полин перевела дыхание и рассказала обо всем, что случилось. Марсель, Даг и Джимми замерли с ложками в руках и слушали как завороженные.

Билли-Перл на другом конце провода восхищенно присвистнула.

— Мисс! Гнить в «Мэйпсе» хоть лишний день нет никакого смысла! Ты получила шанс. И ты его не упустишь. Док сейчас здесь, я его поймаю, а потом тебе перезвоню.

Полин повесила трубку и повернулась к трем парам глаз, которые смотрели на нее в упор. Первым заговорил Даг.

— Монро выписала тебе чек? — спросил он, изумленно глядя на Полин.

— Да.

— Можешь показать письмо?

Полин отправилась за письмом. Она видела, что мать не пошевелилась, сжимая в руке стакан и глядя в сторону, зато вот Джимми от восторга прыгал вокруг стола. Даг прочитал вслух письмо, потом записку и внезапно севшим голосом что-то пробормотал.

Потом он крепко-крепко обнял Полин, и она увидела у него на глазах слезы. Джимми так и сыпал вопросами. Что она решила? Она уедет? А Лили? Ну и история, прямо не верится! Он гордится своей сестрой! Она заслужила!

Наконец и Марсель прервала молчание. Затянулась, держа дрожащей рукой сигарету, и потухшим голосом спросила:

— Что ты думаешь делать?

Зазвонил телефон, и Полин взяла трубку. Она сразу узнала ирландский акцент доктора О'Брайена. Он поздравил ее и сказал, что все уже улажено. Он отправил сообщение своему коллеге, доктору Хиксу. Полин нельзя терять ни минуты. Пусть готовится к отъезду. Спасибо щедрости Мэрилин Монро. Полин с дочкой снимет на время стажировки комнату, а потом подаст на стипендию; учебу ей точно оплатят. Полин в курсе, что учиться надо шесть лет? Ничего страшного, что у нее нет аттестата средней школы, она сдаст экзамен и получит его. Ей, конечно, придется поднапрячься, но она справится. Он уверен. И еще одна важная деталь: Велма напишет ей рекомендацию. Велма теперь личность известная, о ней писали в «Ридерз дайджест», пишут в других журналах, даже иностранных. Мало кто из американских ветеринаров не слышал об Энни Бешеная Лошадь, а ей есть что сказать о Полин — за восемь-то лет знакомства.

— Доктор Хикс, я думаю, ответит мне на будущей неделе, а пока, как обычно, жду тебя в субботу. До завтра, Полин!

Конечно, Полин и так собиралась ехать в субботу на ранчо. Она обычно приезжала туда с Лили, где у девочки появилась компания детей, с которыми она играла. Когда Даг впервые привез Полин на ранчо, он сказал, что там днюет и ночует вся окрестная ребятня, так что ей все будут рады. В дружной коммуне, которая трудилась на ранчо, всегда находился кто-нибудь, готовый присмотреть за детьми. Им устраивали прогулки, игры на лужайке, водили купаться и ловить рыбу в Траки. Лили все это очень нравилось. Билли-Перл потихоньку приучала ее к лошадям, сажая вместе с собой в седло.

Полин повесила трубку и увидела, что матери в столовой нет. Она ушла к себе в комнату и закрыла дверь.

— Мама устала, — сказал Даг. — Но она так за тебя рада, Полли.

Ночью Полин никак не могла заснуть. Она одно за другим мысленно перебирала последние события: письмо, записка, чек. Как сказал доктор О'Брайен, у нее все получится. И он был прав, Полин это чувствовала. Она была готова.

Еще перед ней всплывало напряженное лицо матери и ее рука с маникюром, вцепившаяся в стакан. И закрытая дверь в ее комнату… А следом — другое воспоминание: мать в красивом синем костюме на платформе Рино — на голове кокетливый берет, в руках шляпная коробка. Военная невеста, полная надежд. Но американская мечта оказалась не по ней.

Дорогая Полин, пришло время расправить крылышки.

Полин остановилась у двери кабинета Милдред Джонс. Та кому-то делала выговор по телефону. Полин немного подождала. Она вроде бы не волновалась, но сердце все равно забилось быстрее.

Она подняла руку и постучала.

— Войдите! — резким голосом скомандовала Милдред.

Начальница сидела за письменным столом и вопросительно смотрела на Полин поверх сдвинутых на нос очков. Полин сто раз прорепетировала перед Билли-Перл все, что должна сказать в этом кабинете, потом повторила то же Дагу, потом себе, глядя на оранжевую плитку, когда принимала душ в ванной. Во-первых, она поблагодарила миссис Джонс за все, чему здесь научилась, потому что учила ее миссис Джонс. Во-вторых, ей настала пора двигаться дальше. И поэтому она покидает