Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик
* * *
После обеда два здоровяка-телохранителя доставили гостей к Мохаммеду, который жил неподалеку. Брат, державший на руках свою полугодовалую дочурку Хану, передал ребенка няне и пошел вместе с гостями на кухню. У него явно было приподнятое настроение. Амрон и Сахер направились к лифту, а Мохаммед начал подниматься по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки; парни поняли намек и бросились вдогонку. Поднявшись на второй этаж, брат запыхтел как паровоз, словно провел несколько раундов на ринге. Амрон, которому передалось веселое настроение Мохаммеда, шутливо предложил: «А теперь дай-ка мне проверить, смогу ли я тебя победить. Сейчас, мне кажется, смогу». Брат тогда почти растерял форму. Его физические кондиции были так себе. Но это не помешало Мохаммеду уложить их обоих одной левой. В шутку, конечно. Ну а что, сами напросились. А потом все спустились в гостиную, чтобы обсудить великий план по воссоединению самой легендарной группы мира.
Дома брат всегда чувствовал себя расслабленно, часто ходил босиком. И выглядел совсем не так, как на телеэкране. По-домашнему. Он внимательно и спокойно выслушал парней. Рассказал о своей симпатии к Beatles, заметив, что они очень приятные ребята.
Потом Мохаммед захотел послушать Амрона. Музыканты группы, объяснил тот, соберутся на шоу, которое в прямом эфире будут транслировать на всю страну в кинотеатрах. Кто-то предположил, что права на видео могут принести даже больше денег, чем планировалось. Это невероятно разожгло интерес брата. Он был первым боксером, чьи бои транслировали в кино, и очень гордился своим участием в организации такого прибыльного дела. Мохаммед сказал – у него есть связи, поэтому можно устроить то же самое с концертами, можно найти для этого деньги, связаться с членами группы и решить все вопросы. Как вы понимаете, ничего лучше Амрон со своим другом и представить себе не могли.
Но потом возникла проблема. Амрон затевал все это как предприятие, приносящее прибыль. Партнеры предложили такой расклад: они получают по доллару с 50 миллионов фанатов Beatles по всему миру, 90 % предполагаемого дохода, примерно миллионов 50, достанется музыкантам, а оставшиеся 10 % разделят между собой Мохаммед, Герберт, Амрон и Сахер. Но у брата было другое мнение на этот счет; он сразу заявил, что хочет сделать проект исключительно в благотворительных целях.
Парни возразили – они собирают деньги, чтобы группа воссоединилась, только для этого. Поразмышляв, Мохаммед ответил: «Ладно, Beatles мы заплатим». Он-то хотел накормить голодающих детей. В конце концов, пришли к компромиссу. Решили, что 10 % отдадут на благотворительность, остальное – группе.
Мохаммед никогда особо не заботился о деньгах, старался лишь обеспечить себе и своей семье нормальную жизнь. К роскоши брат был равнодушен. Его не волновало, сколько он получит за бой, – об этом всегда договаривался Герберт. Мохаммед, разумеется, объяснил своим гостям, куда пойдут 10 % прибыли и поинтересовался у Амрона и Сахера: «Вас это устраивает, ребята?». Герберта, разумеется, он потом тоже спросил. Наконец, все пришли к соглашению, надеясь, что грандиозный проект останется в истории. Мохаммед и его команда рассчитывали на щедрость музыкантов и их готовность пожертвовать часть полученного гонорара на благие цели. Но это, конечно, дело группы. Вот так все завертелось, и благодаря брату представители ливерпульской четверки согласились отдать часть денег на благотворительность.
Брат беседовал с гостями, а на полу около его стула стоял чемодан, который притягивал взгляды Амрона и Сахера и отвлекал их от разговора. Сам Мохаммед тоже с любопытством поглядывал на чемодан Алана. Но тот был заинтригован сильнее: в последнее время брата везде видели с чемоданом – и в поездках, и когда он жил в Филадельфии, Нью-Джерси, Чикаго или Лос-Анджелесе. Даже образ такой сложился – в костюме и с чемоданом. Образ бизнесмена. Нам с братом нравилось так выглядеть. Всем хотелось узнать, что же в том чемодане. Какие тайны он хранит? Алан не смог скрыть любопытства и поинтересовался его содержимым. Брат тут же открыл чемодан и сказал: «Я держу в нем наличные и обед. Если я голодный, то ем, а если нужны деньги – вот они». Мохаммед всегда носил с собой пачку купюр. Он был мужчиной с наличными – так старомодно.
После обеда брат и Амрон, усевшись на ступеньки, погрузились в беседу. Сначала Мохаммед затронул вопросы религии, он всегда любил об этом поговорить. Амрона поразили философские рассуждения брата и его глубокая осведомленность. Алан был молодым парнем – заводным, полным напора и необходимости доказать, что он крут. Благодаря Мохаммеду после разговора, который начался с обсуждения деловых вопросов и закончился уроком по философии, парень стал немного сдержаннее и мягче. В тот день брат произвел на Алана неизгладимое впечатление.
Перед уходом гости до слез насмешили Мохаммеда. Они приехали к нему очень возбужденными и нервными, неизвестно почему. А теперь рассказали: когда здоровенные темнокожие телохранители в черных очках посадили их в лимузин с тонированными стеклами, оба решили, что им конец. Собрались уже выпрыгивать из машины, которая остановилась в пробке, и бежать со всех ног. Амрон и Сахер делали в бизнесе первые шаги, но уже слышали о том, что Герберт был лидером «Черных мусульман» и упоминался в прессе не иначе как «гангстер» и «головорез». Поэтому в лимузине они переглянулись и подумали: «Нам крышка».
Брат не смог удержаться. Хохотал, как сумасшедший. Показывал гостям дом и, вспоминая про «смертельную опасность», снова заливался смехом. Потом водитель Мохаммеда доставил их обратно в аэропорт, уже без всякой охраны.
На людей брат всегда производил сильное впечатление. Амрон и Сахер увезли с собой совершенно другие представления о его характере. Это был не тот Мохаммед Али, которого все знали, – шумный и эксцентричный. При близком общении он оказался полной противоположностью – тихим и спокойным человеком, чего гости никак не ожидали. Амрон потом признался, что до знакомства брат ему совсем не нравился. Казался неуравновешенным, горластым и весьма недружелюбным. Но, проведя с ним три часа, Алан открыл себе совершенно другого Мохаммеда. Между этими двумя людьми, одним на публике и другим в обычной жизни, была просто космическая разница. Два разных человека, два разных характера.
* * *
Вскоре после этой встречи Мохаммеда пригласили на торжественный обед в честь инаугурации президента Джимми Картера. Когда выборы закончились, в Вашингтоне провели пять праздничных мероприятий в одно и то же время, в отелях на одной и той же улице; Картер, естественно, появился на всех. Получив официальное приглашение, брат тут же позвонил двум своим друзьям и сказал: «Я иду на инаугурацию, вы