Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер

Подозреваю, что моей бабушке доставляло удовольствие ощущение значимости, которое давала ей ее роль в жизни королевы-матери, и мои слова задели ее за живое.

Хотя я понимаю, что из меня получился бы совершенно ужасный придворный — я слишком вспыльчив и чересчур склонен говорить все, что думаю, — я все же жалею, что не сумел найти золотую середину между независимым путем, который выбрал, и той ролью, в которой мог бы оказаться полезен Диане.

Я всегда с удовольствием помогал Диане за кулисами. В последние годы ее жизни я поддерживал ее, когда она добилась крупной победы в деле о клевете против газет группы "Экспресс". Я также потребовал ответа от одной журналистки после того, как она опубликовала особенно злобную статью о моей сестре в светском журнале. Но я мог — и должен был — сделать больше.

Выражая раскаяние, я снова возвращаюсь к центральной теме этой книги. Разумеется, это кажется совершенно очевидным, но никто не ожидал, что Диана умрет так мучительно рано.

Как и все остальные, я был уверен, что моя сестра проживет очень долгую жизнь: она всегда излучала здоровье и жизненную силу.

Я помню, как представлял ее в преклонном возрасте среди членов королевской семьи — мне казалось, она могла бы стать чем-то вроде королевы-матери, которая даже в глубокой старости продолжала бы вдохновлять столь многих людей на радость и добрые дела.

Именно поэтому сама тема смерти Дианы казалась мне глубоко неприятной. Би-Би-Си несколько раз связывалась со мной и предлагала записать мое выступление для телевизионного некролога Дианы: у них постоянно обновлялся архив заранее записанных некрологов ключевых национальных деятелей, готовых к немедленной трансляции. Эти обращения так меня расстраивали, что я отчитывал продюсера Би-Би-Си за мрачность подобных предложений и подчеркивал, что, разумеется, не может возникнуть никакой необходимости записывать подобный материал еще многие десятилетия. К сожалению, судьба в итоге посмеялась над моими словами.

Я думал, что у Дианы впереди еще много десятилетий и что я всегда буду рядом, чтобы поддержать ее, когда и если это действительно понадобится. Казалось, времени у нас еще так много. А потом его не осталось совсем.

Если история с "письмом брата" была для меня утомительной и раздражающей, то для Дианы она оказалась неизмеримо тяжелее. В то же самое время ей пришлось столкнуться с предательством ее бывшего бойфренда Джеймса Хьюитта, который продал свою историю об их отношениях. Постепенно до нее стало доходить и другое: ее желание жить обычной жизнью никогда не будет удовлетворено.

Жадную и ненасытную прессу тайком подстрекатели заклятые враги Дианы из королевского окружения. Все они держали ее на прицеле и были уверены, что могут продолжать стрелять по ней до тех пор, пока она навсегда не утратит уважение публики или не решит ускользнуть, зализывая раны, и превратиться в человека, который больше никого не интересует.

Незначительные придворные считали, что стоит только сломать Диану, и о ней достаточно скоро забудут. Но публика не хотела, чтобы Диана исчезла из их жизни.

* * *

За пару дней до похорон один мой друг отвез меня из Олторпа в Королевскую часовню — небольшое историческое место богослужения, расположенное через дорогу от Сент-Джеймсского дворца в Лондоне. здесь гроб Дианы находился в те дни, что прошли с момента его прибытия из Парижа до вечера перед последней церемонией.

Я приехал, чтобы побыть наедине с Дианой. В эту бурную неделю мне хотелось побыть рядом с ней, осмыслить нашу утрату и лично отдать ей дань уважения. После смерти отца я делал то же самое и знал, что время, проведенное вместе, поможет смириться с непоправимой утратой близкого человека.

Улицы столицы, по которым я ехал, казались зловеще тихими — словно всеобщая скорбь, выплеснувшаяся наружу с такой силой, высосала из них всю энергию.

Моя машина остановилась примерно в двадцати шагах от входа в Королевскую часовню. Дежурившие там полицейские заметили меня и подошли, чтобы расчистить путь сквозь плотную толпу зевак.

Я услышал, как кто-то сказал: "Это ее брат!" — слова, которые я слышал сотни раз, но теперь впервые воспринял иначе: как человек, оставшийся в живых из той пары, которая много лет назад вместе росла в Парк-хаусе.

Оставшись один в часовне, я был поражен ее изысканной красотой. Пятна солнечного света, пробивавшегося сквозь высокие витражные окна, скользили по гробу, который одновременно был центром всего помещения и служил мне суровым, неоспоримым свидетельством смерти Дианы. Я осторожно сел рядом и некоторое время разговаривал с сестрой, говорил ей о моей любви и горе и давал от ее имени обещания.

Через некоторое время я вспомнил, что в кармане у меня лежит текст моей прощальной речи, и подумал, что должен прочитать ее Диане здесь, вдали от толпы, которая соберется на ее похороны.

— Сегодня я стою перед вами... — начал я, хотя на самом деле по-прежнему сидел рядом с телом Дианы, и продолжал до самого конца, сказав о том, как я горжусь тем, что являюсь ее братом.

В этот момент тихая часовня словно ожила, и, хотя стояло начало сентября и в воздухе еще чувствовалось дыхание лета, мне показалось, что я услышал громкий шелест, похожий на порыв осеннего ветра, который подхватывает и закручивает сухие опавшие листья. В тот миг, когда воображение завладело моими переполненными чувствами, мне почудилось, будто Диана мягко, но настойчиво аплодирует моим словам. Это видение вселило в меня надежду, что в нужный момент я скажу именно то, что она хотела бы услышать.

Выйдя из Королевской часовни, я перестал беспокоиться о содержании речи и понял, что теперь моя задача — как следует ее произнести, не поддаваясь слезам, которые я в том момент смахнул с глаз.

* * *

В шесть часов вечера, накануне похорон, мы, те, кто остался ночевать в доме моей сестры Джейн, смотрели по телевизору прямую трансляцию выступления королевы, которая с балкона Букингемского дворца почтила память Дианы.

Королева была элегантной и сдержанной в черном платье; высоко на ее левом плече поблескивала крупная брошь с бриллиантами, а шею украшали три нити крупных жемчужин.

Пока она готовилась выступить,