Побег из Собибора - Ричард Рашке
Это случилось 23 апреля 1944 года. Они жили в своей норе уже полгода, а русские ещё не пересекли Буг. В эту ночь они были особенно голодными, потому что Боярский несколько дней не приносил им еды. А накануне он забил гвоздями ведущие в их убежище доски, и теперь нора превратилась в тюрьму. Тойви лежал у наружной стенки, прислушивался к порывам ветра, отгонял мысли о куске тёплого хлеба и пытался уснуть. Без рубашки ему было холодно и, как он часто делал это зимой, Тойви перелез в середину, оттеснив Костмана к наружной стенке. Вскоре они услышали во дворе шаги. Наверное, Боярский наконец принёс им еду.
Шаги остановились около их укрытия. Костман повернулся, чтобы через дырки в соломе разглядеть пришедшего. Кто-то начал отдирать доски амбара, потом наступила тишина, как будто Боярский прислушивался к их дыханию. Они ждали, что он им скажет, но услышали выстрел.
Пуля попала в Костмана. Он отчаянно вскрикнул, изогнулся, и кровь из его раны стала заливать Тойви и Вайсена. Они вжались в угол и, когда вздрогнувший в последний раз Костман замолчал, они поняли, что он убит. Кто будет следующим? Во дворе стало тихо. Может быть, тот, кто застрелил Костмана, не знает что их здесь трое? Может быть, он уже ушёл?
Но шаги стали слышны снова, и теперь кто-то старательно отдирал доски их убежища. Как две мыши мальчики начали закапываться в кучу соломы.
«Их здесь нет», — сказал незнакомый голос.
Тойви почувствовал, как из-под него вытягивают одеяло.
«Я нашёл одного», — сказал другой, осветив лицо Тойви карманным фонариком и направив на него пистолет.
«Не надо, пожалуйста, не убивай!» — стал просить мальчик.
Молодой мужчина с пистолетом смотрел прямо ему в глаза. «Где первый?», — спросил он.
«Мёртв».
«А ещё один?»
«Рядом со мной».
Тойви услышал ещё один выстрел. Как будто раскалённая кочерга ударила его в челюсть и пронзила острой болью. Больше он ничего не слышал. Не задумываясь ни на долю секунды, так как будто он делал это всю жизнь, Тойви закрыл глаза и медленно повалился на пол. Он не чувствовал боли, даже не испытывал страха. Он даже не был уверен, жив он или уже умер. Его дядя когда-то говорил, что в течение трёх дней после смерти человек ещё может слышать и что-то чувствовать. Может быть, он уже мёртв?
Приоткрыв щелку левого глаза, Тойви увидел, как выстреливший в него человек разговаривает с другим мужчиной. Может, попросить его прикончить меня? Это лучше, чем умирать от мучений или быть похороненным заживо. Но он продолжил разыгрывать мертвеца.
Кто-то накинул ему на ноги петлю и вытащил из укрытия. Он мешал им добраться до Вайсена. Лежа на спине в грязи под холодным дождём, он видел силуэты мужчин, забиравшихся в их нору. Он даже повернулся на бок, чтобы лучше разглядеть их, но заметив, что они вылезают назад, снова повалился на спину.
«Может, стоит всадить в него ещё одну пулю?», — спросил Боярский. Тойви узнал его голос и напрягся, чтобы не была заметна его дрожь. Удастся ли ему сдержать её? Они могут заметить это и понять, что он ещё жив. Краешком глаза он увидел, как выстреливший в него мужчина наклонился и положил ему руку на рот, проверяя не дышит ли он. Тойви замер. Мужчина поднял его руку посмотреть, нет ли на ней колец и сказал Боярскому: «Не трать на него патрона. Он готов».
Убийцы снова пошли к амбару, и Тойви видел, что теперь к ним присоединилась жена хозяина. Вскочить и убежать сейчас было нельзя. Ему придётся лежать в этой холодной грязи и ждать. Может быть, они оставят его здесь до рассвета.
«Не стреляй!» — услышал он крик Вайсена. «Не…»
Четыре громких выстрела, крик и потом тишина. Мужчины снова втащили Тойви в амбар и бросили его лицом вниз. Кровь опять стала течь из его раны в нижней челюсти.
«Мы проверим вещи этих евреев утром, когда будет светло», — сказал Боярский. Перед тем как уйти, убийцы стащили с Тойви штаны.
«Костман? Костман, ты жив?», — прошептал Тойви, когда убедился, что в амбаре никого нет. Он нащупал тело друга, повернул его на спину и понял, что тот мёртв. Потом он раскопал в соломе тело Вайсена, в кошельке которого они держали большую часть своих денег и ценностей. Тойви был уверен, что четыре выстрела оборвали его жизнь, но когда он положил руку на его грудь, ему показалось что Вайсен дышит.
«Шмуль, ты живой?»
Глаза Вайсена приоткрылись. «Ах, это ты, — чуть не закричал он. — Я боялся, что это опять они».
«Как ты?»
«Ничего. В меня попала только одна пуля».
«Деньги при тебе?»
«Я спрятал их в солому».
Они нашли кошелёк, выбрались из амбара и, голые, под дождём побежали на заброшенную кирпичную фабрику в Избице, где когда-то Тойви играл с мальчишками в прятки. Это было так давно. Только когда они добрались до неё, мальчики присели отдохнуть. Теперь Тойви мог заняться своей челюстью. Кровь перестала идти из неё и оставалась только открытая рана. Тойви решил, что пуля не пробила кость и рикошетом отскочила в солому.
Рана Вайсена была ещё менее опасной. Три первые пули вообще не задели его, но он продолжал кричать, притворяясь раненым. И только четвёртая пуля попала ему в палец, когда он закрывал руками лицо. Она ещё торчала из кости, и мальчики сами вынули её.
Они считали, что им повезло. Если удастся избежать инфекции, они будут жить. Мальчики понимали, что Боярский будет искать их не только в лесу, но и в городе. Они были свидетелями совершённого им убийства, кроме того он знал, что у них ещё есть деньги.
Тойви и Вайсен решили разделиться. Если одного из них поймают, другой ещё может уцелеть. Вайсен решил уйти в лес. (Тойви никогда больше его не видел). Сам он постучался в дверь к Роману, своему школьному приятелю-католику. Роман уговорил отца спрятать Тойви