Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

Ознакомительная версия. Доступно 23 из 113 стр. тем более что связь с Москвой была прервана. Сделать многое за недостатком времени и при ограниченных возможностях на месте было, конечно, чрезвычайно трудно, почти даже невозможно. К сожалению, приходится констатировать факт полного отсутствия координации решений и действий названных руководящих центров. Говорить об этом надо в особенности потому, что руководители этих центров забыли предупреждение В.И. Ленина, сделанное им через Иркутск Владивостокскому Совету уже 7 апреля 1918 г., как только получены были сведения о высадке первых японских войск. «Мы считаем, – говорится в указанной телеграмме, – положение весьма серьезным и самым категорическим образом предупреждаем товарищей. Не делайте себе иллюзий: японцы наверное будут наступать. Это неизбежно. Им помогут, вероятно, все без изъятия союзники. Поэтому надо начинать готовиться без малейшего промедления и готовиться серьезно, готовиться изо всех сил. Больше всего внимания надо уделить правильному отходу, отступлению, увозу запасов и жел. – дор. материалов. Не задавайтесь неосуществимыми целями. Готовьте подрыв и взрыв рельсов, увод вагонов и локомотивов, готовьте минные заграждения около Иркутска или в Забайкалье».[35][36]

Содержащиеся в телеграмме конкретные указания В.И. Ленина полностью выполнены не были: Хабаровск, как и Иркутск, продолжал жить своими собственными местническими интересами. В этом основная причина, почему героическая борьба красных отрядов Приморья, Амура и Забайкалья не дала для общего дела защиты Сибири и Дальнего Востока всего того, что она могла и должна была дать.[37]

Не приходится, к сожалению, также говорить о том, что оборона Забайкалья привлекла и сковала значительные силы белочехов и тем самым оказала существенную помощь Красной армии в критический период боев летом – осенью 1918 г. в бассейне Волги. Правда, мало было оснований рассчитывать, что удастся удержать за собою Забайкалье[38] против натиска с трех сторон (с запада – группы Гайды, с юга из Маньчжурии – войск Семенова, из района Владивостока – чехословаков и прибывающих новых десантов интервентов) превосходящих во всех отношениях сил регулярных войск интервентов[39], а также белых. Но это не значило, что нужно было вообще прекратить вооруженную борьбу[40]. Обстановка в июле – августе 1918 г. на Советском Дальнем Востоке была во много раз сложнее и труднее обстановки в апреле того же года. И если уже тогда, в апреле, В.И. Ленин в категорической форме предупреждал: «Не делайте себе иллюзий… Надо начинать готовиться без малейшего промедления, и готовиться серьезно, готовиться изо всех сил…», то разве эти ленинские слова не должны были заставить и Центросибирь, и Дальсовнарком в июне – июле действительно по-серьезному готовиться к предстоящей борьбе?

Было очевидно, что в конкретных условиях русского Дальнего Востока в то время не могла не возникнуть вооруженная борьба широких масс трудового населения против иностранных захватчиков и против контрреволюционеров. Чтобы борьба эта не пошла самотеком, чтобы не приходилось потом, после временной победы врагов, начинать ее организовывать с самого начала и притом в условиях террористического режима интервентов и белых, необходимо было заблаговременно – на случай вынужденного оставления советскими войсками известных районов – создать в них организационно продуманные и материально подготовленные очаги будущих повстанческого и партизанского движений. История народных и революционных войн всех времен показывает, что такой способ сочетания действий организованных армий с действиями повстанческих и партизанских отрядов был всегда самым эффективным и давал наибольшие результаты[41]. На Советском Дальнем Востоке в 1918 г. не все было сделано – таков исторический факт, облегчивший интервентам и белогвардейцам дальнейшие захваты и увеличение сил[42].

Пока на фронтах развертывались отмеченные военные действия, в самой Сибири произошли события крупного военного и политического значения, отражающие борьбу внутри лагеря белогвардейцев. 15 июня 1918 г. совершенно неожиданно для омского правительства войсковой круг Сибирского казачьего войска избрал командира Степного сибирского корпуса Иванова войсковым атаманом, оставляя за ним право совмещать атаманство с должностью комкора. Сосредоточение в одних руках таких крупных вооруженных сил было признано омскими заправилами опасным. Началась борьба, закончившаяся освобождением Гришина-Алмазова от всех его должностей и назначением вместо него Иванова. Опираясь на сильную группу в составе омского правительства и пользуясь поддержкой некоторых влиятельных контрреволюционных кругов Сибири, Иванов-Ринов стал играть видную политическую роль. Он сохранил за собою вплоть до ноября 1918 г. все высшие военные посты в Сибири, а именно: управляющего военным министерством, командующего отдельной Сибирской армией и атамана Сибирского казачьего войска.[43]

Другим заслуживающим внимания фактом был созыв в Томске заседания Сибирской областной думы, на которое были приглашены все иностранные представители, кроме чехословаков. Заправилы думы рассудили совершенно правильно: мавр сделал свое дело – мавр может уйти. Солдаты восставшего корпуса свергли везде в Сибири Советы, продолжают драться против Красной армии на Западном фронте, завоевывают для омского правительства обширные территории на Советском Дальнем Востоке и в качестве карательных отрядов усмиряют целые районы восставшего против новой власти трудового населения. Все это очень хорошо и похвально, но из этого совершенно не следует, что чехословаки должны играть какую-то политическую роль, заниматься политическими вопросами. Руководители чехов высказали сильное недовольство, но так ничего и не добились.

Был еще один неприятный вопрос, улаживанием которого омскому правительству пришлось срочно заняться. Самарский Комуч[44] требовал от всех других белогвардейских правительств своего признания в качестве центра. Сибирские главари белых и не думали уступить Комучу и, чтобы подкрепить свои позиции, создали в противовес самарскому Комитету членов бывшего Учредительного собрания еще один комитет из таких же членов «учредилки».[45]

Понятно, что споры и грызня за власть и за теплые доходные места могли только ухудшить и ослабить положение правительств, но никак не укрепить его. Ходом событий поставлен был в порядок дня вопрос о необходимости прийти к какому-то соглашению, прежде всего попытаться договориться о координации военных действий.[46]

При самом активном посредничестве Чехословацкого национального совета в Челябинске в конце августа 1918 г. состоялись переговоры, на которых был определен состав будущего совещания, назначенного на начало сентября в Уфе. По ряду причин оно могло состояться только в 20-х числах указанного месяца и закончилось, во-первых, избранием уфимской Директории и, во-вторых, назначением общего для всех контрреволюционных вооруженных сил на Востоке Верховного главнокомандующего генерала Болдырева. Вопросами перестройки работы и организации срочно занялись и сами чехословаки. 16 июля 1918 г. состоялся в Челябинске съезд представителей всех частей корпуса. Во исполнение принятых решений командиром корпуса с 27 августа был назначен произведенный тут же в генерал-майоры чех Сыровый, бывший же комкор генерал-майор русской службы Шокоров произведен в генерал-лейтенанты и назначен генерал-инспектором чехословацких войск в России. Замена русского генерала-белогвардейца Шокорова чехом Сыровым – результат борьбы за власть, которая шла среди руководителей мятежного корпуса, а также между Чехословацким национальным советом и омским правительством.[47]

Ознакомительная версия. Доступно 23 из 113 стр.