Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки - Надежда Адамович
— Значит, две души может быть и у мальчика, и у девочки?
— У нас так-то говорили, что душа мальчиков с той, второй душой дерется, не пускаить в телу-то… Развоюютси, одна другую вытолкнеть — и пойдет та, слезьми обливаится. Бываить, конечно, что и обе останутся. А так — чаще девочки».
Вторая душа может принадлежать покойнику, и ее внедрение в живое тело происходит по желанию самой женщины (чаще совсем молодой — девочки или девушки, что напоминает рассказы о договоре с нечистым) либо путем наговора.
«Сейчас так не делають, наверно, а давно ведьмы были добре сильны, страсть каки. Таки сильны, что, бабка говорила, от своей силы бедствовать начинали, прям болели и мучились. И тогда они свою силу скидывали. Не всю, конечно, а по малости. Ну вот как пущали по ветру болесть, аль еще что. Ведьма приходила к человеку, который вот-вот помрет (а может, к просто больному, а уж тут сама делала так, чтоб он помер, — так-то вернее будить). Ну и чтой-то там потворить, потворить — да и уйдеть.
Схоронять упокойника, она после сорока дней на могилку пойдеть, опять там поволхуить, ну и западню поставить: идешь и заковырнешси прям на могилку — бух. (Эт сейчас оградки ставят у могил, а прежде не ставили.) Вот тут душа упокойника и входить. И с ней сила, от которой ведьма хотит ослободитси».
Одежда рязанских женщин. 1845 г. Иллюстрация Ф. Г. Солнцева из книги «Одежды Русского государства».
The New York Public Library
На Верхней Оке считали, что только природные (в отличие от обученных) ведьмы могут летать с помощью метлы и ступы[197], менять свой облик и оборачиваться в животных. Ведьмы всех уровней гораздо сильнее колдуний.
Колдунья и колдун
В Поочье считалось, что раньше, в старые года, колдуний и колдунов было гораздо больше. В Алексинском уезде Тульской губернии причину уменьшения их количества видели в том, что «попы нашли от них заклятье», а в Епифанском уезде объясняли, что прежде жить было труднее и поэтому находилось больше охотников с выгодой продать душу нечистому[198].
В рязанских селах до сих пор уверены, что уменьшение количества колдунов — это только для отвода глаз: «Чтоб не теребили попусту. Люди-то хитрее стали. А так как были колдушки — так и есть. Только втайне все делают». Таких колдуний называли «тайными» — в отличие от «явных»[199].
Там, где существует разделение, колдуньи всегда считаются слабее ведьм, а «колдуньи гораздо слабее колдунов и далеко не так страшны для мужчин»[200], так как воздействуют в основном на женщин. Кроме того, колдунья может перестать колдовать, а вот ведьмы неспособны оставить свое ремесло. О наличии у колдуний хвоста единого мнения в народе нет.
По характеру деятельности колдуний называют «оборотянка» (та, которая может оборачиваться в птиц или животных), «портеница» (понятно, что насылает порчу), «килятница» (напускает опухоли-килы), «стрига» и «пережинаха» (эти портят урожай)[201].
Знахарка
В ряду связанных с нечистой силой людей знахарки стоят особняком. В некоторых местах Калужской губернии считали, что, в отличие от ведьм и колдуний, они заставляют чертей творить добро, но в Калужском уезде утверждали, что знахарки (по-местному — ворожеи) с чертом незнакомы и владеют только невинными средствами, которые переняли у старших[202].
ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ. В XIX в. колдунов связывали с нечистой силой, а знахарей — с Богом[203]. Знахарки — вдовы, девы, женщины с физическими или умственными патологиями, странницы — лечат особенно эффективно, и это расценивается как божественный дар: от святых во сне; нищих и странников; талант от Бога[204].
По представлениям мордвы, знахаркам покровительствует сама богиня-мать: «Являясь покровительницей культуры, Анге Патяй демонстрирует заботливое отношение к бабкам-повитухам, знахаркам — обладательницам тайных знаний, обеспечивающим физическое и духовное здоровье людей»[205].
Целители по-разному развивают свои умения, но есть некоторые общие тенденции. Самые сильные обычно обладают способностями с рождения или получают их мгновенно (в результате травмы, через прямую передачу). Более слабые приобретают знания и навыки в процессе обучения. Важно отметить: освоение знахарства не следует схеме ступенчатого (школьного) обучения — от простого к сложному[206]. Знания можно получить из потустороннего мира — от предков, ангелов, святых и даже Божьей Матери. Вот какой сон приснился травнице из села Борок Рязанской области.
«Вот мне, почитай, годков пять было, как снится мне, что иду я это дорогой, вокруг то ли лес, то ли сад какой, цветов много, а навстречу идет Божья Мать. И в руках у ней цветок, да такой красивый, такой душистай. Вот она ко мне так подошла, ласково улыбается, цветок-та мне протягивает и говорит: “Красиво тут?” Я ей: “Очень”. А она цветок все протягиват и ласково говорит: “Возьми… я тебя научу цветочки понимать и травки… Слышишь, как они говорят?” Я слушаю: мама моя! — а и правда говорят! Тихонечко так переговариваются. Я ей говорю: “Матушка Божья (это я ее во сне так назвала), а как же я научуся-та?” А она мене руку ласково на голову положила: “Пойдем со мной, я тебя научу”»[207].
Знахарка из того же села получила сакральные знания от прабабушки:
«Мне лет тридцать уже было. Зимой выскочила я на двор — письмоносица пришла, у калитки стучит, а у нас собака была Волчок. Он гавчит и как рванулся мне под ноги, ну я об него заковырнулась и шандарахнулась со всего маху. Локотушкой ударилась. Сперва ничо, а к вечеру просто мочи нету разболелась.
Фельшерица нашенска дала мне таблетки, укол сделала и назавтра велела в больницу ехать. От таблеток и укола вроде полегчало, я и прикорнула. И вот мнится мне, что зашла така маненька курносенька бабулька, села против мене и говорит:
— Ну што, голуба душа, страдашь да маешься? Чать не знашь, что делать надо.
— Конечно не знаю, откуда мне знать…
Тут она начала что-то говорить, вроде по-русски, а я никак не пойму. Говорила-говорила, а потом как меня по больной руке ударит: “Чего ворон считаешь, когда Валяся баит?”
Тута я проснулась. Глядь — рука не болит, будто все в порядке. Ну я матери сон рассказала, она руками и всплеснула: “Так мою бабку Валясей прозывали… Говорят, она знающа была…”
Я уж про сон