Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки - Надежда Адамович
Пока идем грунтовкой до нужного места (километра четыре, не меньше), баба Груня поучает меня, что вообще-то за травами нужно идти босиком, а собирать траву в ее “амининный день”. Оказывается, у каждой травы есть такой именинный день — когда она получила от Бога свое имя и своего ангела-хранителя. В именинный день цветы и трава источают особенный аромат, отличающийся от обычного, и обладают особенной силой — в десять, а то и в сто раз сильнее даже праздничных сборов.
Наконец дошли до нужного места — берега старицы. Я собираюсь ступить с дороги на траву, но баба Груня меня одергивает. Кланяется поясно. Я повторяю ее движение.
— Свята мати Земля! — распевно говорит баба Груня. — Ты всем травам мати, древам мати! Родишь ты их по Божьему разумению. Помилуй грешную рабу Грушу и грешную рабу Надежду, благослови мати от земли травы сбирати. От Бога зелие, от земли корение. Аминь.
Теперь можно идти. Мы подходим к низине, густо заросшей таволгой. Белые пушистые соцветия источают сладкий аромат, от которого кружится голова. Над низиной стоит гул насекомых: шмели, пчелы и другие создания кружатся в воздухе, наслаждаясь цветочным благоуханием.
Баба Груня вновь трижды кланяется зарослям и негромко произносит:
На море-кияне, на острове Кургане,
где люди не ходють,
птицы не летають,
звери не пробегають,
растеть бяреза-коряканиста,
о сту ветвей, о триста сучков;
сидить на березе птица Ворон —
железный нос, булатный коготь;
Смотрит птица Ворон на четыре стороны, на три зари.
Под тои бярезой синь-свят-алатырь камень лежить,
с-под него студен-ключ бежить.
На камне том Матерь Божия стояла,
цвяты собирала, слезой умывала, слова говорила:
“Напасти да болести,
печали да хворости,
от человека лихого, помысла злого,
из чистого поля, из зеленой дубровы, —
падите на бярезу-коряканисту,
в железный клюв птице Ворону”.
Святая Мати Божия, Предвечная Земля-Мати,
благословите меня твои травы сбирати!
Не похоти ради, не по дурным помыслам,
а для дела богоугодного, лечебного.
Это особый заговор — его читают, когда собираются брать особо сильные травы».
В Нижегородской губернии считали, что травы нужно собирать на Ивана Купалу между заутреней и обедней, при этом быть совсем нагим — каким человек родится; не бояться ничего, что можно при том увидеть: «Чертям не больно любо, как рвут травы». Собирать растения нужно в одиночку и так, чтоб рядом никого не было[245], а прежде попросить матушку сыру землю, чтоб она благословила нарвать с себя трав для всякого надобья: упасть ничком и произнести:
Гой земля еси сырая,
Земля матерая.
Матерь нам еси родная,
Всех еси нас породила,
Воспоила, воскормила
И угодьем наделила;
Ради нас, своих детей,
Зелий еси народила
Польгой беса отгоняти
И в болезнях помогати.
Повели с себя урвати
Разных надобьев, угодьев
Ради польги на живот![246]
Перед сбором нужно преклонить колени, попросить у травы дозволения взять ее на лекарские нужды и почесть молитовку: «Отче наш», тропарь «Днесь спасению нашему начаток» или апокриф «Сон Богородицы».
Традиционные языческие божества Перун или Мокошь не упоминаются ни в одном заговоре или молитовке — таково народное православие. Именно в этом синтезе и заключается парадокс и феномен Бабьей Руси в Поочье. Обращаясь к траве, одна и та же женщина просит благословения у матери сырой земли и следом читает «Отче наш». Для церковного устава знахарка «еретица», для всей округи — «матушка» и последняя надежда.
Колдовство и знахарство Поочья — не пережиток язычества, а живая, адаптированная к христианскому миру древняя женская сакральность, способ сохранения значимости и автономии Бабьей Руси в патриархальном мире.
Глава 6. Бабья обыденность
«Когда Бог ангелов насотворял, а потом и весь белый свет, скучно ему стало; никто его делами не восхищается, никто молитв не возносит. Вот архангел Михаил ему говорит: “А ты сделай, Господи, церкву или храм — пусть там тебе славу поют”. Бог подумал-подумал и сделал человека. “Что это, Господи?” — удивился архангел Михаил. “Это — церква для прославления имени Моего и восхваления деяний Моих”. — “А кто же будет службу служить”, — удивился Михаил. — “Вложу я в тело сие душу, чтобы славила Меня каждодневно и молитвы читала”. А дьявол услышал, тело тайком оплевал, испохабил… Вот и не стало святости у людей. А так Бог тело-то как храм задумал…»
Только вдумайтесь: тело как храм. Может, именно благодаря такому осмыслению наши предки считали, что человеческое тело наделено божественной силой и имеет особое значение. Человек — подобие Создателя, следовательно, и его святости, хотя и изрядно попорчен грехами. Больше всего досталось определяющим пол человека органам — они являются объектами поклонения, страха и влечения.
Грудь
Издревле именно по наличию груди определяли принадлежность человека к женскому полу. Большая грудь у женщины всегда свидетельствовала о ее сексуальности, о женской силе, о возможности выкормить детей. В сакральном смысле груди являются алтарем плодовитости. В рязанских селах так рассказывали о том, откуда у женщины появилась грудь:
«Сперва, как Бог Адама с Евой сотворил, они одинаковы были. Сиськи-то у Евы получились потом, когда они с Адамом яблоки есть начали. Натрясли, уписывают за обе щеки. А тут Бог идет. Ева как увидала его — яблоки на груди и спрятала. Они к ей приросли. Потому сиськи не сразу с рождения появляются, а апосля вырастают».
Церковь большую женскую грудь охаивала во все времена — она и страшное лицо были непременными атрибутами блудниц, изображенных на иконах. Но вот в народе по размеру груди судили о возможности женщины влиять на окружающий мир, и в мещёрских селах вызывать дождь поручали самым «сисястым» девкам — они выполняли обряд «купание петуха». В жены же старались брать девок дородных, и девицы прибегали к массе ухищрений, чтобы грудь стала побольше.
ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ. В деревнях Центральной России был