Мода и кино. Как фильмы формируют тренды. От Метрополиса и Волшебника страны Оз до Дюны и Барби - Анна Сергеевна Баштовая
По сей день Софи Де Ракофф получает электронные письма с вопросами, где купить тот или иной знаковый костюм героини Риз Уизерспун. Однако, к неудовольствию поклонников, художница не помнит, где конкретно брала наряды. «Это было сродни работе детектива, — говорит Де Ракофф. — Я искала костюмы для фильма во множестве мест — в винтажных магазинах, брендовых шоурумах, делала онлайн-заказы и брала вещи в прокат».
Еще одной культовой блондинкой, чей образ повлиял на моду «нулевых», является героиня Умы Турман в «Убить Билла» (2003).
Желтый костюм Черной Мамбы стал не только самым узнаваемым среди всех образов героинь Тарантино, но и одним из самых известных за всю историю кинематографа. Как говорит сам режиссер, «ни один из моих художников по костюмам не был номинирован на „Оскар“ за мои фильмы, потому что я не снимаю исторические картины с бальными сценами. Но у меня есть кое-что другое — хеллоуинские вечеринки. В течение многих лет я хожу на хеллоуинские вечеринки и встречаю блондинку в желтом спортивном костюме. Честно говоря, я думаю, что это и есть величайшая награда».
Этот костюм уже появлялся в кинематографе за 25 лет до выхода «Убить Билла», и принадлежал Брюсу Ли в его последней картине «Игра смерти» (1978). Таким образом Тарантино, любящий насыщать свои фильмы отсылками и оммажами, решил отдать дань своему кумиру и окончательно прославить его посмертный образ.
При этом художница по костюмам Кэтрин Мэри Томас решила не копировать желтый комбинезон Брюса Ли полностью, а переосмыслить его, разделив на две части: брюки и куртку. В итоге костюм стал более современным и более комфортным для боевых сцен.
В образе Черной Мамбы присутствует также незаметная на первый взгляд, но важная деталь — желто-черные кроссовки Asics Onitsuka Tiger Mexico 66, именно в таких же кроссовках Брюс Ли снимался в «Игре смерти». С одной лишь разницей — подошву кроссовок Мамбы украшает надпись «FUCK U». Считается, что короткий, но яркий кадр, в котором появляются кроссовки — это, с одной стороны, дань плакату фильма «Игра смерти», а с другой — оммаж фильму Хичкока 1927 года «Жилец».
В 2006 году София Коппола выпустила картину «Мария-Антуанетта», в котором применила довольно нестандартный подход к работе с исторической эпохой. Не желая делать классическую костюмную драму по канонам, Коппола решила показать Францию XVIII века через призму юной девушки. По задумке режиссера, подростки в любом веке и тысячелетии остаются подростками, для большинства из которых азарт и веселье гораздо важнее государственных забот. Нестандартный подход к исторической картине требовал нестандартных решений. По воспоминаниям художницы по костюмам Милены Канонеро[10], в качестве колористического референса София Коппола преподнесла ей коробку печенья макарон Ladurée. Таким образом, цветовая палитра пирожных старейшей французской кондитерской легла в основу всех костюмов для фильма: от пастельного мятного и нежно-голубого до совсем нетипичных эпохе мадженты, фуксии и лимонно-желтого.
Милена Канонеро известна тем, что умеет довольно тонко работать с цветовой гаммой, как говорит она сама, «для каждой конкретной ткани и цвета в фильме должна быть своя причина». Следуя этому тезису, они вместе с Копполой выстроили четкую колористическую логику, чтобы через цветовую гамму платьев можно было проследить внутреннюю трансформацию героини. От светлых голубых оттенков детского периода к провокационным ярко-розовым платьям разгульной версальской юности и до легких белых нарядов в период умиротворения Антуанетты-матери в кругу своих маленьких детей.
Сцена версальского маскарада стала настоящим оммажем андеграундной культурной жизни Лондона середины 1970-х. А наряд Марии-Антуанетты, в свою очередь, послужил отсылкой к одной из главных модниц лондонской панк-тусовки 70-х, Памеле Рук, более известной под псевдонимом Джордан. Рук долгое время работала в магазине Sex Вивьен Вествуд и Малькольма Макларена и всячески принимала участие в формировании образов для группы Sex Pistols. Ее фирменный стиль — черная одежда, высокая копна платиновых волос и черная полоса теней на глазах — стал основой для костюма Кирстен Данст в этой сцене.
Для разработки нескольких десятков пар уникальных туфель Канонеро пригласила к сотрудничеству легендарного обувного дизайнера Маноло Бланика. Под его чутким руководством вручную была создана целая «версальская» коллекция с использованием натуральных тканей, меха и драгоценных камней. В одной из сцен вместе с туфлями Manolo Blahnik в кадре появляются синие кеды Converse — еще одно доказательство хулиганской натуры Копполы, умело скрещивающей прошлое и современность и не боящейся нарушать историческую достоверность.
Во многом именно в этом юношеском бунтарском задоре и кроется такая популярность картины как у простых зрителей, так и у представителей фешен-индустрии. К тому же визуально фильм получился настолько красивым и притягательным, что многие дизайнеры, стилисты и фотографы по сей день черпают в нем творческое вдохновение.
Говоря о нарушении исторической достоверности в угоду эффектности и зрелищности, невозможно не вспомнить «Пиратов Карибского моря» 2003 года. Капитан Джек Воробей благодаря своему рокерскому костюму тут же стал любимцем публики и зародил целую волну подражателей по всему миру.
Художница по костюмам картины Пенни Роуз признается: «Я должна отдать 98 % признания за костюм Джонни Деппу. Он пришел, уже имея образ Джека в голове, как это бывает со всеми его персонажами. Когда мы впервые встретились, чтобы обсудить Воробья, он сказал, что хочет быть „рок-н-ролльным“ пиратом. Когда я спросила, есть ли у него на уме кто-то определенный, он сказал — да, но ни за что не хотел назвать, кто именно. Но когда он стоял там в своем камзоле, со свистом рассекающем воздух, и парике, начал ходить и говорить, я сообразила — Кит Ричардс. Но он заставил меня сохранить это в тайне, и мы были единственными, кто знал секрет, в течение трех месяцев». Поскольку фильм снимался на Карибах, художница хотела сделать костюм легким, но при этом сохранить видимость старинных аутентичных фактур. «Я всегда начинаю с материалов, тканей, узоров, — говорит Пенни Роуз. — Но Джонни — наглый засранец, он всегда приходит с идеями и все переделывает под себя, неважно, правильно ли это с точки зрения эпохи или нет.