Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

что Владимир Путин вообще может решиться на какое-нибудь принципиальное и резкое высказывание или постановление, возводящее Сталина в ранг признанных национальных героев, но ничего такого и не нужно – само ожидание реабилитации Сталина делает его, умершего шестьдесят лет назад, актуальным героем нашего времени. В некоторых еженедельных журналах одно время печатали таблички с фамилиями, чаще всего упоминавшимися на страницах журнала в этом году, – понятно, что всегда первым был Путин, за ним шел Медведев, но всегда где-то в топе был Сталин, как будто это не мертвый советский персонаж, а такой же политик, как живые герои российских новостей.

Драматизировать не стоит – большой позолоченный памятник Сталину на Красной площади пока не поставлен. Главный памятник Сталину в России – он виртуальный, воображаемый, и не важно, из какого материала он сделан, важнее, что он стоит на болотистой почве, на которую если ступишь (не важно, с какими намерениями – возложить цветы или разрисовать краской из баллончика), трясина поглотит тебя. Собственно, при желании можно посмотреть в соцсетях, как выглядят люди, спорящие о Сталине десятилетиями напролет, – печально они выглядят. Но эта болотистость российской истории, точнее, массового восприятия истории, кажется, именно она остается самой надежной защитой для Сталина, не позволяющей ни вбить в его могилу окончательный осиновый кол, ни воздвигнуть на ней памятник нерукотворный. Болото булькает, тень Сталина над ним нависает – возможно, так будет всегда.

Можно ли осушить это болото? Вначале нужен ответ на другой вопрос – нужно ли. Чем дальше, тем популярнее делается именно этот вариант ответа – в самом деле, пусть будет, никуда уже от этого не деться, с каждым годом споры будут становиться все слабее, и когда-нибудь какой-нибудь повар изобретет пирожное «Сталин», и это уже никого не возмутит, все будут есть с удовольствием. Такая перспектива, наверное, наиболее реалистична – но и наиболее отвратительна, поскольку она предусматривает вечное консервирование нынешнего положения вещей, в котором вместо единого общества – взаимоизолированные кружки и секты, каждая из которых имеет собственную систему ценностей, собственную культуру, собственный язык. Вообще-то именно так и выглядит реальный, а не калькированный с роспуска СССР распад России – дело ведь не в границах между областями, дело в разорванности общества, и никогда ничего не получится на общей территории у людей, расходящихся между собой в базовых вопросах национального бытия. Это действительно вопрос сохранения России – общая система координат, в которой существовали бы все люди, которые здесь живут.

Напрашивающееся сравнение с Соединенными Штатами, которые через века и поколения пронесли раскол на южан и северян, корректен не вполне, – в России все и южане, и северяне одновременно, и это такой признак общенациональной шизофрении, осеняемой царским гербом и сталинским гимном. В этом, наверное, и беда, что по разные стороны сталинских баррикад находятся принципиально одинаковые люди с одинаково устроенной верой в противоположные вещи (по известной присказке: «Советский, антисоветский, какая разница»); у нас и борцы со Сталиным ментально – те же «новые советские люди», сконструированные и выращенные сталинизмом. Иных антисталинистов проще простого представить в составе «тройки» или особого совещания, выносящего смертные приговоры оппонентам без перерыва на обед и без права на обжалование.

И это принципиально важный момент. Сталина любят сравнивать с Гитлером, но нет – нашим Гитлером был Ленин, если подразумевать, что Россия для него была тем же, чем для Гитлера была Польша. Ленин пришел все сломать и многих убить, а остальных поработить – он справился с этим и умер, в отличие от Гитлера, непобежденным. Сталин же не имеет аналогов в неисчерпаемом законе Годвина. Если фантазировать, то он – преемник Гитлера-победителя, собравший выживших евреев и объявивший им, что теперь он поведет их за собой в Иерусалим, и евреи за ним пошли – сначала из-под палки, а потом, когда вымерли те, которые помнили, с чего все началось, – уже искренне и добровольно. И, кажется, идут до сих пор.

Сталин создал сверхгосударство, которое, оставаясь таким же врагом человека, каким его создал Ленин, парадоксальным образом стало для его жертв – отечеством. Сталин сам стал нам родиной – всем: и тем, кто организует «сталинобусы», и тем, кто вешает таблички «Последнего адреса». Нет никого, кто смог бы вырваться за пределы этого сверхгосударства – даже Солженицын, долгие годы очень крепко державшийся за ту разрушенную Лениным государственность, под конец сдался и попытался быть государственником в тех реалиях, в которые он вернулся из Вермонта, то есть в сталинских, пусть и в путинской их инкарнации.

Мимикрируя до неузнаваемости (да ведь и сам Сталин умел мимикрировать, как никто!), сталинское государство существует до сих пор, и именно поэтому историческая почва кажется нам болотистой – предметом спора нам кажется Сталин, а на самом деле он давно сам превратился в Россию, которая и есть этот памятник нерукотворный. Что делать с ним? Людей, готовых реформировать его или улучшать, несопоставимо больше, чем тех, кто хотел бы его разрушить. Значит, болото будет булькать, тень будет нависать, вопрос останется неразрешимым.

26 января 2017

В этом есть что-то не то. Человек много лет занимался самой одиозной пропагандистской деятельностью, в том числе напрямую участвовал в разжигании войны в соседней стране. После завершения пропагандистской карьеры он в составе партии власти на сомнительных выборах сделался депутатом и вице-спикером парламента, заняв одну из высших строчек в государственной номенклатурной иерархии. Казалось бы, вот она, биография, вот он, исчерпывающий портрет, но нет, теперь все идет к тому, что имя Петра Толстого станет ассоциироваться не с годами телевизионного промывания мозгов и начальственной должностью в новом издании «бешеного принтера», а со случайным и неосторожным ситуативным высказыванием, и перед нами как бы уже не тот Толстой, который рассказывал по телевизору про Украину, и не тот, который сейчас состоит заместителем у Володина, а какая-то значительная фигура в истории мирового антисемитизма от публикатора «Сионских протоколов» Сергея Нилуса до Ясира Арафата.

На самом деле нет: каким бы скандальным ни был случай с «чертой оседлости», Петр Толстой все равно останется в первую очередь ведущим политических программ Первого канала и думским функционером «Единой России», и то, что его высказывание стало таким громким и даже может войти в историю, не делает его более значительной фигурой, чем он есть. Еврейский вопрос в революции 1917 года – это такой джекпот, который может сорвать кто угодно, никакого особенного ума здесь не надо. Так вышло, что его сорвал