Мир под кайфом. Вся правда о международном наркобизнесе - Нико Воробьев
Как и его телохранители, Ушастик не очень любил коммунистов. Он дружил с китайской националистической партией, Гоминьданом, и ее лидером Чаном Кайши. В апреле 1927 года его подчиненные вырезали тысячи членов коммунистической партии в ходе кампании, которая позднее была названа Белым террором. В награду за услуги Большеухого Ду назначили главой Бюро по борьбе с опиумом.
Но триады не могли править Шанхаем вечно. Во время Второй мировой войны коммунисты и Гоминьдан на короткое время стали союзниками, но к 1946 году опять превратились в смертельных врагов, и началась гражданская война. Чаши весов стали склоняться в пользу коммунистов, и в 1949-м они победили, вытеснив Гоминьдан с его головорезами за пределы страны. Гангстеры бежали в Тайвань, Гонконг и Макао, которые впоследствии стали базами триад. Ду умер своей смертью в Гонконге в 1951 году.
А в материковом Китае Мао приступил к воссозданию китайской национальной идентичности. Это означало избавление от опиума, который был виноват в столетии унижений. Маковые поля сжигались, торговцев арестовывали и расстреливали, от наркоманов, которых отправляли в лагеря, отрекались родственники. С помощью массовых казней и жестокого насилия Пекину удалось «решить» проблему наркотиков в стране с самым большим населением в мире. Заодно режим Мао национализировал табачную промышленность и стал зарабатывать на миллионах китайцев, умирающих от последствий курения.
У каждого супергероя есть «ориджин-стори» — рассказ о том, как он стал супергероем. У суперзлодеев они тоже есть. Ориджин-стори у Китая — это Опиумные войны: миф о подсевшей на опиум стране и ее спасительнице, Коммунистической партии, теперь рассказывают в каждой китайской школе.
Была уже ночь, когда я в последний раз окинул взглядом Бунд; розовая подсветка «Восточной жемчужины» отражалась в воде. Сегодня Китай — совсем другая страна. Мао очистил ее от наркоторговцев и прочих негодяев, но после его смерти либеральные экономические реформы 1970-х снова открыли Китай миру. Встроившись в загнивающий западный капитализм, стремительно растущая китайская экономика сейчас уступает только Соединенным Штатам. Под изображениями серпа и молота продаются сумочки «Гуччи».
Появление лишней мелочи в карманах у большого количества людей привело к быстрому росту в Китае и рынка нелегальных веществ: молодежь стала считать «Цитаты Председателя Мао» несколько переоцененными и начала расслабляться и весело проводить время.
Но память об Опиумных войнах никуда не ушла, и любой человек, превысивший отведенную ему квоту «веселья», до недавних пор быстренько отправлялся в места не столь отдаленные. И не дай бог вам попасться на контрабанде: Китай казнит за нелегальный ввоз наркотиков больше людей, чем все остальные страны мира вместе взятые. Смертные приговоры зачитываются на стадионах перед торжествующими толпами. Как в сраные Средние века.
Вне зависимости от опиума к середине девятнадцатого столетия страна так или иначе разваливалась. Повсюду были бедность, коррупция и голод — не говоря уж о Тайпинском восстании, гораздо более кровавом, чем Опиумные войны, которое возглавил человек, провозгласивший себя младшим братом Иисуса Христа. Из-за всех этих тягот на родине многие китайцы устремились в поисках лучшей жизни в Америку. Однако там большинство из них оказались на положении полурабов, строивших железные дороги на Западе и угнетаемых местными расистами. В девятнадцатом и начале двадцатого столетия страх перед «желтой опасностью» достиг апогея и китайские иммигранты становились жертвами ксенофобских законов и погромов.
Эти коварные китаезы не только отбирали рабочие места у честных трудолюбивых американцев, но и привозили с собой извращенные восточные пороки. Они открывали наркопритоны, чтобы заманивать туда невинных белых девушек, подсаживать их на наркотики и потом заниматься с ними всяческими непотребствами, — желтопузые узкоглазые ублюдки! И вот в 1875 году в Сан-Франциско, городе с самым большим китайским населением на Западном побережье, был принят первый в Америке антинаркотический законодательный акт — указ о запрете опиумных курилен.
9
Сухой сезон
Эллис-Айленд, 1906 год. Старый скрипучий пароход вошел в нью-йоркскую гавань и прошел мимо статуи Свободы. Корабль был битком набит иммигрантами, ищущими новое пристанище; они были отовсюду — греки, итальянцы, немцы, поляки, евреи, ирландцы. Пройдя карантин, они селились в этнических анклавах вроде Гриктауна и Маленькой Италии — грязные трущобы, перенаселенные доходные дома. В этой скученной толпе, где каждый отчаянно боролся за глоток свежего воздуха, находился и один девятилетний мальчик с хулиганскими наклонностями. Чарльз Сальваторе Лучано. Счастливчик.
Чарли, выросший в почти не говорившей по-английски итальянской семье, не придавал большого значения школе; в четырнадцатилетнем возрасте он окончательно променял ее на опасные улицы Бруклина. Малолетний правонарушитель начал криминальную карьеру с рэкета — он отнимал карманные деньги у еврейских детей из соседнего квартала. Однажды тощий Меер Лански оказал сопротивление. Семья Лански, как и большинство еврейских иммигрантов, бежала от погромов в Польше и Украине — тогда территорий Российской империи. Лански послал Чарли куда подальше — и так они стали лучшими друзьями. Этому долгому мужскому союзу, к которому присоединился вспыльчивый приятель Лански по имени Бенджамин Багси Сигел [42], было суждено навсегда изменить ход истории мира под кайфом.
Все началось в девятнадцатом столетии. Кэрри Нейшн, жительница Среднего Запада, возненавидела спиртное после того, как ее первый муж пристрастился к бутылке и в конечном счете умер от алкоголизма. Кэрри возглавила группу активисток — распевая христианские гимны и размахивая топорами, они громили салуны в Канзасе и Оклахоме, добиваясь прекращения торговли дьявольским зельем. Нейшн состояла в движении за трезвость — к нему принадлежали как люди, обоснованно беспокоящиеся о вреде пьянства, так и радикальные христиане с Библиями под мышкой.
Если говорить о состоянии измененного сознания, самым популярным способом его достижения остается алкоголь. От него все кажется забавным и веселым — он также увеличивает вероятность проснуться в незнакомом переулке с дорожным конусом на голове и приколотой к тебе бумажкой с надписью «Я лампа». Алкоголь нравится не только людям — например, шимпанзе тоже любят полакомиться перебродившим фруктовым соком.
Человечество обратило внимание на алкоголь, вероятно, около десяти тысяч лет назад, в каменном веке, когда пещерный человек почувствовал себя пьяненьким, съев немного залежавшегося меда. Пиво появилось, когда