Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

С конкретным нарвским памятником (и с рижским; параллельно такая же история происходит в столице Латвии – там собрались уничтожать большой и относительно новый, восьмидесятых годов, главный памятник советским воинам) ситуация как-то разрешится – переставят куда-нибудь, отложат снос или даже рискнут беспорядками и успешно их подавят, не имеет значения, в любом случае это только симптом, а проблема не исчезнет, и в чем она заключается – по мере международной маргинализации путинской России неизбежна перемена статуса русских общин в Латвии и Эстонии. До украинской войны существовали красные линии – российское государство даже в девяностые и даже символически, но стояло за спинами местных русских, и как-то совсем откровенно их обижать – Рига и Таллинн понимали, что это однажды окажется чревато ну хотя бы блокадой импортно-экспортных операций, какими-то другими чувствительными мерами, с некоторых пор (да вот как раз с «бронзовой ночи») и прямым вмешательством. Теперь фактор Москвы исчезает, все прежние потенциальные риски вроде шпротного эмбарго (а было время, боялись и его!) уже как бы и не риски, все уже случилось, и оглядываться на Москву нет поводов. Русскоговорящие общины прибалтийских стран становятся серой зоной местных обществ, и что там дальше будет происходить в серой зоне, просто перестает быть важно – да хоть бы и погромы. До сих пор в Прибалтике существовали диаспоры, представляющие страну – ну, если не бедную, то, по крайней мере, жадную, равнодушную к своим заграничным соотечественникам и не умеющую о них думать и заботиться. Теперь эти диаспоры представляют страну принципиально враждебную государствам пребывания, официально опасную и токсичную. Это действительно новое положение, новый статус русских в Латвии и Эстонии – хотя правильнее говорить «в Евросоюзе». Проблема, о которой идет речь – уже сейчас общеевропейская, и вряд ли есть повод думать, что однажды Брюссель ее признает и начнет ее решать (А как? Расселяя прибалтийских русских по всей Европе? Утопия же) – и это тоже признак серой зоны. В пространстве, до которого никому нет дела, возможны самые ужасные варианты будущей развязки.

Украинская война скорректировала и претензии Путина на монопольное владение «русским миром», и сами границы русскости – людей, говорящих и думающих по-русски, но не желающих, чтобы Путин приходил их защищать, на постсоветском пространстве достаточно, но если на Украине такие люди теперь делают выбор в пользу местной идентичности – переходят на мову, украинизируют свои имена и даже фамилии, становятся украинцами, то в странах Балтии у русских такой возможности нет, и даже максимально лояльный своему эстонскому Отечеству Иван Иванов эстонцем не станет никогда, нет такой опции – разве что у внуков есть шанс. Но вот этот период до интеграции внуков – он критически сложный, возможно, фатальный, и никто не гарантирует этому Иванову, что завтра он не станет, в чем был, прорываться через мост к Ивангороду, спасаясь от этнической чистки.

И еще. Мария Захарова обвинила переехавший в Латвию «Дождь» в работе на местные спецслужбы. Журналисты это отрицают, и репутация Захаровой располагает к тому, чтобы верить «Дождю», а не ей. Но зачем вообще верить или не верить, если буквально завтра будет повод узнать достоверно – кажущиеся сейчас неизбежными столкновения в Нарве и Риге станут, помимо прочего, первым серьезным тестом для осевших в Европе российских медиа, которым придется делать гораздо более сложный выбор, чем «за Путина или за Украину».

Сейчас кажется, что это самое резонансное событие за все месяцы войны, резонанснее Бучи, крейсера «Москва», ударов по Виннице и тем более по Донецку – в интервью «Вашингтон пост» Зеленский сказал, что здорово было бы перестать пускать граждан России за границу, а тех, которые уже там, нужно вернуть обратно. Антивоенная часть российского общества шокирована и возмущена, эмоции самые сильные у всех, при этом прямой зависимости между масштабом угрозы и масштабом этих эмоций, очевидно, нет. Случайная фраза в дежурном интервью не стоит такого гнева и боли. За эти полгода было множество поводов убедиться в том, что Зеленский много чего просит у Запада, а Запад идет ему навстречу далеко не в каждом случае, и уж беспрецедентная в историческом масштабе массовая депортация по национальному признаку – ну как вы это себе представляете? Даже со всеми оговорками («пока», «сейчас», «вы находитесь здесь») нельзя не видеть, что не произошло вообще ничего, что могло бы пугать и расстраивать. А люди при этом испуганы и расстроены.

Дело тут, скорее всего, не в угрозе, а в разочаровании, или как это правильно назвать – когда ты за кого-то болеешь, сопереживаешь, отождествляешься с ним, а он вдруг смотрит на тебя и, глядя в глаза, говорит – «Сиди, мудак, ты шизофреник», – ну, обидно. Собственно, и у тех, кто уже проклинает Зеленского, и у тех (таких прямо много), кто, выплакавшись, повторяет заученно – «Но, конечно, президент обороняющейся страны имеет право на эмоции», и у тех, кто готов, если так надо, отправиться домой в товарном вагоне – у всех мотивация читается очень легко, и это именно та самая обида. «Я хотел быть с вами, а вы меня гоните».

И, говоря откровенно, здесь трудно удержаться от некоторого злорадства, потому что как раз те, которые хотели быть с кем-то (с Зеленским, с Западом и т.п.) – едва ли не самое неприятное внутрироссийское открытие этих месяцев. Люди, которые с началом войны, не стесняясь и не прячась, засуетились, буквально как поэты-военкоры, но с обратным знаком – увидели «сто тысяч вакансий» и решили, что эти вакансии для них. Выглядывать из-за спины иностранного игрока, бросать в лицо другим русским, что те какие-то неправильные, выдавать паспорта «хороших», составлять списки, распределять деньги, да даже просто морально авторитетствовать с соответствующим выражением лица («Мы провалились как нация» – это как гаишник, говорящий «Нарушаем?» – понятно, что он не имеет в виду, что они вместе с водителем нарушают, просто фигура речи такая, ментовская, античеловеческая) – мы видели людей, которые примеряли на себя эти роли, мечтали об этих ролях, мечтали поглядывать свысока на остальных русских – тех, которые не вписались в этот рынок. И после выступления Зеленского оказались посрамлены именно эти мечтатели, только они, эти несколько сотен товарищей, вознамерившихся стать антипутинской номенклатурой. Наверное, стоит сказать