Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

любом же случае впервые за эти два с половиной года на поле появляется новый полноценный иностранный игрок с не всегда определенными собственными интересами. Российская армия даже «Ахмат» толком не переварила, а тут вообще какие-то инопланетяне, и вдруг окажется, что и понятная обособленность, и оружие в руках, и собственная, отличная от российской мотивация наделяют их какой-никакой, но субъектностью, которую в обычной боевой обстановке, наверное, можно игнорировать, а в необычной — да кто ж знает. Если исходить из того, что прошлогоднее выступление Евгения Пригожина было не последним внутренним кризисом во время этой войны — кто может поручиться, что субъектность корейцев не даст о себе знать в очередной острый момент? Сравнить их действительно не с кем, только столетней давности параллели — чехословаки в сибирском тылу, или китайские гастарбайтеры, в изменившихся условиях ставшие красными пулеметчиками, что-то такое. Владимиру Путину может казаться, что позвав на свою войну корейцев, он остроумно и эффективно решил проблему нехватки людей на фронте, но думает ли он, что до него никто так легко и непринужденно не впускал в Россию чужую армию, да не просто чужую — непредсказуемую, злую, устроенную в любом случае иначе, чем любое европейское войско. Движется эшелон из Приморья в Ростов, и кто знает, может, в нем, пусть пока и под конвоем, сидит тот Цой или Пак, которому в конце концов и суждено воткнуть свой штык самому Путину в грудь — и скажите, что это невозможно; ясно ведь уже, что на этой войне возможно вообще все.

Чего точно не было — соображений высокого гуманизма, и если бы могли, не думая устроили бы штурм, но в том-то и дело, что не могли, никак. Уже с утра в четверг «Альфа» начала тренировочные штурмы ДК «Меридиан» на Профсоюзной, типовой проект, такое же здание, как на Дубровке, и черт его знает, что имел в виду архитектор Ранинский — он не ДК строил, он крепость строил, к которой даже если скрытно подойдешь, внутрь не проникнешь. Вечером Патрушев приехал в Кремль — Владимир Владимирович, невозможно, гражданских положим без счета. В кабинете был и Волошин, почесал бороду — а если газ пустить, успыпить? Оба на него посмотрели — нет, нет, какой газ, бред же совсем, и Путин вздохнул — продолжайте, мол, тренировки, хотя сам уже понимал, что это все напрасно, штурма не получится.

Любили повторять — с террористами переговоров не ведем, но это как в тридцатые годы с «если завтра война», теоретически все отлично получается, а на практике — что и говорить. Днем был Лужков, рассказывал, как встретился с чеченскими авторитетами, они предлагают посредничество, а Кобзон уже даже внутрь заходил и вроде бы даже кого-то из заложников вывел. Созвонились и с Черномырдиным, Путин расспрашивал его про Буденновск, и старик даже выразил сам готовность, если надо, поучаствовать в переговорах. Оказалось, что и переговорщиков достаточно — по НТВ включали Березовского из Лондона, у него есть кандидатура Ивана Рыбкина, по поводу которого чеченцы даже как будто согласны, но Рыбкина к черту, конечно. Велосипеда изобретать не будем, если в Буденновске переговоры вел премьер, то пусть и тут будет премьер — Михал Михалыч, что скажете? Касьянов изменился в лице, но нельзя же отказываться, понятно, готов — кстати, можно вместе с доктором Рошалем. Путин даже чуть успокоился, в конце концов, если не выйдет, вот и ответственного нашли, Касьянов и так засиделся в правительстве, пусть отдохнет.

Уехал, зашел, и дальше томительные часы переговоров, вся ночь на пятницу, тишина, неизвестность. После трех движение у ДК — вышел Рошаль, с ним большая группа детей. Прямой эфир, комментарий на камеру — детей в здании больше нет, гарантия. Дальше уже за кадром, доктора в машине ждет Патрушев, первый разговор — кажется, Бараев настроен договариваться, условия — вывод войск, независимость, освобождение пленных. Совещание у Путина — ну что, ведь совсем не реалистично, да? И вдруг оказывается, что даже и реалистично — понятно, что не в таком объеме, но народ объективно же устал от войны (вот социология), и эксперимент с муфтием скорее неудачный, авторитет нулевой, в Грозном старается не бывать. Войска, положим, вывести не согласны — Ханкала остается. Независимость — тоже нет, но хасавюртская модель рабочая, отложенный статус. Масхадов президент — ну что делать, в конце концов. Передайте еще, чтобы Басаева в руководящих органах не было. Передали. Касьянов выходит утром, после семи. Террористы согласны, коридор до Чечни по буденновской схеме — пресса готова поменяться местами с заложниками. Составляют список, первыми идут Политковская и Бабицкий — ну куда ж без них, возражений нет. А Немцов откуда, он в какой газете работает? Сам попросился, пиариться хочет, мудак — и Путин сам звонит, объясняет — Борис Ефимович, договоренность только по прессе, не надо, сорвется.

Автобусы дал Лужков. Выстроилась колонна по улице Мельникова, инструктируют водителей, машины обнюхивают собаки, журналистам-добровольцам опять раздают бланки «присоединяюсь к группе Бараева, об ответственности предупрежден». Заложники выходят после полудня, с ними женщины в черном, дальше у автобусов — обмен, один заложник, один журналист. Бараев выходит последним, садится в головную машину — в ДК больше никого, в ДК заходит «Альфа».

До Грозного — сутки езды, за движением колонны следит вся страна, но это уже не то напряжение, какое было в первые ночи. Драма заложников разрешилась. Путин обращается к нации — мы еще раз доказали, что нет для нас большей ценности, чем человеческая жизнь. Телефонный разговор с Бушем. Правительственный час в Госдуме, приглашены директор ФСБ Патрушев и министр внутренних дел Грызлов. Последнему, кажется, и нести ответственность за проникновение террористов в Москву, отставка. К Патрушеву вопросов скорее нет, операция признана успешной. В субботу колонну в Грозном встречает уже Масхадов, как и когда он прибыл в город, не уточняется. В чеченской столице торжества; московские автобусы уходят обратно пустыми — журналисты решили остаться на несколько дней, чтобы своими глазами увидеть смену власти в республике. В эфире НТВ — сын бежавшего (формально — ушел в отставку по своей инициативе, назначен кем-то в МИД) муфтия Рамзан Кадыров говорит, что наступил долгожданный мир, и что сам он намерен заняться девелоперским бизнесом в Грозном, из республики не уедет. О Басаеве не слышно. Спустя неделю социологи фиксируют незначительный, но все же рост рейтинга Владимира Путина.  Михаил Касьянов продолжает руководить правительством, за успешные переговоры на Дубровке он награжден орденом Мужества. Чеченская