Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

Парень из МГИМО, окончил МГИМО, дипломатическая карьера, прекрасно выглядит, собранный, интеллектуальный. Чего ему не хватало? Он идет туда, потому что порядочный русский человек идет защищать свое государство, свое отечество, которое находится в опасности. Это естественно. И, кстати, я считаю, что люди, которые делают выбор воина, пусть и неправильный, – они на самом деле заслуживают уважения, даже со стороны врага.

Диана Панченко. Александр Гельевич, про молодежь. Вы знаете, что было, скажем, главным методом пропаганды русского языка в Украине среди молодежи в последние годы? Русский рэп. Вы предлагали казнить Моргенштерна[25] и его продюсера, но совсем недавно новый альбом Моргенштерна занял первые строчки в украинском Apple Music. Не считаете ли вы, что Моргенштерн для популяризации русского языка в Украине сделал больше, чем Дугин?

Александр Дугин. Нет, конечно. Я не хочу сравнивать: это, мне кажется, унизительно. Это какое-то чудовище.

Диана Панченко. А почему вы думаете, что это плохо, если это продвигает русский язык?

Александр Дугин. Это не русский язык, ни одного русского слова нет у Моргенштерна, он коверкает все слова, это какое-то наркотическое извращение. Вот Аким Апачев – русский рэп. Аким, который поет даже на мове. Вот это другое дело, на мой взгляд. Я рэп очень не люблю, признаться. Но тут я вынужден сказать, что Аким Апачев, который поет на мове «пливе кача», – это на самом деле, на мой взгляд, пропаганда. Вот эта украинская песня – действительно пропаганда русских смыслов.

Диана Панченко. Александр Гельевич, но пропаганда должна быть хитрой. Если Аким Апачев в открытую – я сейчас, наверное, не процитирую, но тем не менее – «несет меня армата»… Да, то есть все понятно… Может быть, пропаганда должна быть хитрее, нет?

Александр Дугин. Ну, может, и должна быть, но не спускаясь ниже каких-то пределов. Моргенштерн – релокант, убежавший.

Диана Панченко. Но вы обратите внимание, что все равно слушают русскую музыку.

Александр Дугин. Вот про «Сигма бой»[26] лучше поговорить. «Сигма бой» – это замечательно.

Диана Панченко. Вам нравится?

Александр Дугин. Нет, конечно, разве это может нравиться? Но дело в том, что в «Сигма бой» есть очень интересный момент. Эту песню все сейчас поют: военный оркестр поет «Сигма бой», и студенты, и все остальные поют «Сигма бой», и запретили «Сигма бой». Но дело в том, что здесь есть смысл. «Сигма бой» – кто это такой? Это не альфа-самец. Если бы существовала песня со словами «альфа-самец, альфа-самец, как бы урвать тебя после дискотеки домой», это была бы не русская песня. А почему она русская? Не потому, что поют русские подростки, а потому что она о девушке, которая предпочитает ботаника, девушка предпочитает «сигму».

Что такое «сигма-человек»? Это программист, интеллектуал, философ, художник. Это тот, кто в прямом восприятии не ассоциируется со всепобеждающим мужским началом, грубым завоевателем. Это мужчина, который свою собственную идентичность, свое могущество, притягательность, свое собственное право обосновывает через свою интеллектуальность. Вот это мне очень понравилось в песне «Сигма бой».

Я даже нашим военным говорю: «Вы поете с таким энтузиазмом… А сами-то вы читали, например, Рене Жерара?» Потому что «Сигма бой» – это песня о юноше, который пришел в компанию и рассказывает, например, о том, какова философия Рене Жерара и кто такой козел отпущения. Сейчас появился совершенно гениальный политик, вице-президент Соединенных Штатов Америки Джей Ди Венс, который читал Рене Жерара. То есть «Сигма бой», в принципе, об этом. Например, «ботаник», nerd – это звучит унизительно. Маск, например, именно такой успешный ботаник, и более успешного представить себе сложно. И когда его называют nerd или «сигма бой», он совершенно спокойно реагирует: «Да, отлично, я успешный такой сигма бой». То есть, в принципе, эта песенка о том, как очень интеллектуальный молодой человек понравился девушке, у которой есть вкус, у которой есть определенные критерии, и она радуется, что она с ним проведет какое-то время. Мне кажется, это очень верная ориентация на сильных духом мужчин.

Диана Панченко. Про идеологию, которую предлагает Россия… Во время своего визита в Соединенные Штаты еще в 2005 году после встречи с Бжезинским и с Фукуямой вы сказали: «Могущество Запада – это не только грубая сила, но и тонкий культурно-политический код. Нам, России, нужно разработать симметричный ответ». Он был разработан?

Александр Дугин. Нет.

Диана Панченко. До сих пор?

Александр Дугин. Только сейчас мы подходим к этому. У нас была абсолютно парализующая вера в то, что мы – часть западной цивилизации, поэтому нам специальных кодов разрабатывать не надо, мы можем взять их код, их технологии, их продукты и адаптировать под себя. То, что Россия осознала себя государством-цивилизацией, и именно государством-цивилизацией, а не просто государством, предполагает, что она действительно нуждаются в своей собственной тонкой «мягкой силе», в актуализации собственных традиционных ценностей, в защите своего уклада.

Мы осознали это, увы, очень-очень поздно, когда уже почти было проиграно все. Мы технически стали возрождаться благодаря контактам с Западом, постепенно отстраивать собственный экономический потенциал, копируя их модели, лишь слегка адаптируя к себе. И в какой-то момент все это оборвалось. После начала СВО мы осознали, что дальше так нельзя. Вот только тогда наше руководство вынужденно пришло к выводу, что, действительно, нам нужна по-настоящему аутентичная «мягкая сила», потому что нам необходимо утверждение своей особой цивилизации во всем – в образовании, в науке, в культуре, в пропаганде. Но мы только-только к этому подходим. На третьем году СВО. Три года войны позади, но мы в процесс выработки своей собственной идеологии и вытекающей из нее «мягкой силы» толком так и не включились.

Что, например, является «мягкой силой» Украины в этой войне? Это же не украинская идеология. Это западные технологии, которые подсказывают довольно сообразительному в некоторых вопросах украинскому обществу, как их использовать для мошенничества, лжи, обмана, убеждения, вовлечения в преступные действия. И это работает, увы.

А мы по-прежнему сосредоточены на том, чтобы стараться держаться поближе к правде. Даже не столько говорить правду, потому что