Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

– Молодые люди, не могли бы вы потише? – обратилась официантка.

Егор зло глянул сквозь нее.

– Пошла прочь…

– Да, конечно, извините, – ответил Андрей.

– Вот так, короче. Ты-то жениться не надумал?

– Жениться? Не, не хочу. Со своей-то мы вместе живем, а официально расписываться не хочу пока. Я в ней еще не уверен. Хочу сначала жилье себе купить, бизнес развить. А там посмотрим. А то отберет еще все, что я нажил.

– Хитрые нынче они, – усмехнулся Егор. – Все с выгодой для себя. Да только разве в этом дело? Дело-то в людях, в человеческом отношении. А эти девки все только о деньгах парятся.

– Медный, а куда без них? Не мы придумали их, не нам и менять эту систему. Егорка, забудь обо всем этом: о Нике, о ее родителях, о ребенке. Не говорю, что навсегда. Хотя бы сейчас перестань о них думать.

– В том-то и дело, что не могу я забыть о ребенке, даже на минуту. Да и о Нике. Я сам без отца рос, у меня не было примера. Я не имею права бросить свое дитя, понимаешь? И придумать ничего не могу, чтобы все вернуть в нормальное русло. Ты сейчас смотришь на самого большого неудачника. Можешь всем обо мне рассказывать, я не обижусь.

Андрей рассмеялся:

– Егорка, что ты несешь? Ты не знаешь еще, какие бывают у людей проблемы. Прорвемся, как сперматозоиды через презерватив! – Фраза прозвучала словно тост. Медянов от смеха поперхнулся пивом.

Друзья вышли проветриться. Весенняя прохлада пахнула в лицо, приведя немного в чувство. На улице оказалось шумно – рядом, в двух шагах от мэрии, проходил митинг. Несколько сотен людей пришли сюда высказать свое недовольство новой киевской властью.

– Пойдем посмотрим! – толкнул Егор товарища.

Они влились в толпу, подошли ближе ко входу в мэрию. Там стояли несколько десятков милиционеров, загородивших путь в здание. Люди требовали нового главу Ленинска, который был назначен новым губернатором Луганской области. Последнего, в свою очередь, на днях назначили новые украинские власти. Руководство менялось во всех городах и районах, в Луганске в связи с этим проходили масштабные митинги. Ленинск был одним из городов области, в которых протестное движение было особенно сильно.

– Пусть выйдет к народу! – кричали люди, желая увидеть мэра.

– Бандеровец! Пусть выходит! Пусть расскажет нам, кто он.

Люди опасались, что те, кто учинил беспредел в Киеве, приедут сюда и установят здесь свои законы. Многие не подозревали, что члены «Правого сектора» уже действовали на территории региона. Однако действовали осторожно и не так открыто, как на Западной и Центральной Украине, где они захватывали администрации, вооружались и грозились пойти походом на юго-восток.

Егор всматривался в лица, в каждого, кто стоял рядом, кто что-то кричал или держал в руках казачий флаг. Вдруг он заметил знакомое лицо и начал пробираться к нему сквозь толпу. Андрей пристроился за ним.

– Сокол! Ты-то чего тут делаешь?! – выкрикнул Егор.

Владимир Соколов стоял в военной форме, на груди у него было две медали. Медянов мельком взглянул на них, но не разглядел, что это за награды. Володя повернул голову, улыбнулся.

– А, мужики, здорово! Да вот вышли требовать главу города. Надо тут вопросы уточнить, куда движемся, так сказать.

Только сейчас Егор заметил, что рядом с Соколовым стоит еще десяток людей в военной форме – афганцы и десантники. За ними, в другом конце толпы, была группа казаков, бородатых, здоровых, с нагайками.

– А мы вышли из бара. Слышим шум, а драки нет, – усмехнулся Медянов.

– Ничего, брат, драка еще будет.

Егор был немного навеселе, поэтому не воспринял слова Владимира всерьез. И очень зря.

Митинг длился долго, расходиться никто не собирался. Мужики были настроены на серьезный разговор. Егор с Андреем отошли покурить к лавочке в центре небольшого сквера, который стоял чуть поодаль от мэрии. В этот момент на другом конце толпы начался сильный шум и послышались женские крики.

– Ироды, вы что же творите!

Началось что-то непонятное. Егор запрыгнул на лавку и растерялся: с другой стороны митинга появились силовики и начали дубинками бить всех, кто попадался им на пути. Они явно шли по направлению ко входу в мэрию.

Егор нахмурился. Даже после неспокойного Киева ему эта картина показалась жестокой и несправедливой. Он взглянул на Андрюху и кивнул ему в сторону входа в администрацию города. Они ринулись туда. Расталкивая толпу, друзья снова оказались рядом с Соколовым и его товарищами. Егор сначала думал, что мужики сейчас кинутся в бессмысленную драку с силовиками. Но он ошибся. Десантники и казаки выстроились в цепь и продвигались так, чтобы стать между жителями и милицией, чтобы защитить горожан от дубинок. Сами при этом неслабо получали. Егор и Андрей присоединились к этой цепи, плотно встали с незнакомыми мужиками плечом к плечу.

– Вы что творите? Вы своих бьете! Суки продажные! – кричали казаки и афганцы, отмахиваясь от ударов.

…Спустя годы Егор понял, что именно этот день стал решающим в его судьбе. После него не было возврата…

– Медный, помоги! – раздался рядом голос Соколова.

Егор повернулся и увидел, как Владимир держит под руки здоровенного мужика, который едва стоит на ногах. Темные волосы его слиплись от крови. Медянов сначала не поверил в увиденное, ему показалось, что это спектакль. Глаза незнакомца были закрыты.

– Надо перевязать его. Хватай, оттащим его отсюда.

Взяв под левую руку мужчину, Егор вместе с Владимиром повели его в сторону, подальше от силовиков. Много людей пострадали. Среди избитых были и женщины. Приехали медики, которые оказали первую помощь и забрали некоторых, пострадавших сильнее остальных.

– Его бы тоже в больницу, – сказал Егор, когда они усадили мужика на лавку.

– Нельзя, его там найдут, а через него и нас всех.

Подоспел Андрюха, оценил ситуацию.

– Давайте его ко мне в автосервис.

Они вызвали такси и прождали совсем немного. Однако таксист не спешил везти раненого.

– Да он мне весь салон испачкает.

Сокол был раздражителен. Все произошедшее у мэрии вывело его из себя. Все пошло не по плану.

– Дружище, – сказал он очень зло, – я тебя дважды просить не собираюсь.

Таксист хотел еще поспорить, чтобы набить цену, но потом решил, что выйдет себе дороже.

По дороге они видели не только машины скорой помощи, но и автозаки, милицейские патрули. Власти усиливали центр города.

– А ведь могли просто поговорить, –