Для тебя бессмертный II - Сим Симович

Сапог перевернул тело на спину. Мертвец уставился в серое небо стеклянными глазами. На груди, поверх окровавленной рясы, висела тяжелая золотая цепь с крестом, украшенным рубинами. Камни сверкали тускло, зловеще.

Папский легат. Или кто-то очень к этому близкий.

Присесть на корточки рядом. Руки работали быстро, без брезгливости. Смерть — это просто состояние материи. А материя здесь была качественной.

Перстень с печаткой. Снимался тяжело, пальцы мертвеца отекли. Пришлось сломать фалангу. Хруст кости прозвучал сухо. Золото с гербом Ватикана — ключи святого Петра и тиара. Тяжелое, массивное кольцо. Власть, отлитая в металле. Оно скользнуло в карман.

Дальше — кошель. Тугой, звенящий. Флорины. Венецианские дукаты. Приятная тяжесть. Этого хватит, чтобы купить небольшое поместье или нанять отряд головорезов на месяц. Но золото — это лишь средство. Настоящее сокровище должно быть в другом месте.

Внутри кареты, среди осколков стекла и разодранных подушек, обнаружился ларец. Окованный железом, с хитрым замком. Замок не проблема для того, кто вскрывал сокровищницы королей. Острие кинжала, правильный нажим, щелчок.

Крышка откинулась.

Внутри лежали не драгоценности, а свитки. Пергаменты, перевязанные шелковыми шнурами, с сургучными печатями. Буллы. Векселя. Письма.

Пальцы развернули один из свитков. Латынь. Безупречная, витиеватая церковная латынь.

«…Сим повелеваем всем верным чадам Святой Церкви оказывать всяческое содействие подателю сего, кардиналу-легату Джузеппе делла Торре, направляемому в Ломбардию для искоренения ереси и сбора десятины…»

Губы растянулись в улыбке. Злой, хищной улыбке.

Вот оно. Не просто деньги. Билет. Пропуск в высшую лигу. Этот жирный труп в грязи вез с собой власть над одним из самых богатых регионов Италии. И теперь эта власть валялась в грязи, никому не нужная.

— Джузеппе, значит, — прошептал голос, привыкая к новому имени. — Неплохо. Звучит солидно.

Внезапно слух уловил звук. Слабый, едва различимый за шумом реки. Стон. И шорох.

Рука мгновенно метнулась к мечу. Кто-то выжил.

Звук шел из-под груды обломков позади кареты. Там, где лежали тюки с поклажей и тело одной из лошадей.

Подойти тихо, ступая след в след. Обогнуть труп лошади.

Там, вжавшись в грязь между камнем и сундуком, трясся человек. Молодой, тощий, в черной монашеской рясе, порванной на плече. Он был перепачкан кровью (чужой, судя по всему) и грязью так, что сливался с пейзажем. Глаза — огромные блюдца, полные животного ужаса. В руках он сжимал деревянный крест, словно это могло спасти его от стали.

Писец. Или секретарь. Мелкая сошка.

Увидев фигуру с мечом, монах заскулил и попытался отползти, но уперся спиной в скалу.

— Noli me tangere! — взвизгнул он. — Не трогай меня, демон!

Демон. Опять. Какое отсутствие воображения у людей церкви.

Меч с лязгом вернулся в ножны. Убивать его? Пока нет. Мертвый секретарь бесполезен, а живой может рассказать много интересного. О привычках покойного легата, о целях миссии, о том, кто кого ненавидит в Милане. Информация стоит дороже крови.

Рывок за шиворот. Монах оказался легким, как пушинка. Поднять его, встряхнуть, чтобы зубы клацнули.

— Заткнись, — голос звучал спокойно, даже буднично. — Демоны в аду, парень. А здесь только я. И тебе очень повезло, что я не люблю бессмысленные убийства до обеда.

Монах замер, глотая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Его взгляд метался от лица спасителя к трупу легата.

— Они… они всех убили… — пролепетал он на ломаном вольгаре, смеси латыни и итальянского диалекта. — Камни… стрелы… Монсеньор делла Торре…

— Монсеньор делла Торре мертв, — жесткий тычок в сторону трупа. — Бог прибрал его. Видимо, срочно понадобился для консультации.

Монах всхлипнул.

— А ты кто такой? — в его глазах появился проблеск осмысленности, смешанный с подозрением.

Хороший вопрос. Кто же мы сегодня? Наемник? Разбойник? Спаситель?

Нужно было создать легенду прямо здесь и сейчас. Быстро, убедительно, без права на сомнение.

Рука отпустила ворот рясы, но тут же легла на плечо монаха. Тяжело. Властно.

— Я капитан отряда сопровождения, — ложь лилась легко, как масло. — Единственный выживший. Нас наняли в Инсбруке, тайно. Твой хозяин не доверял официальной охране, и, как видишь, был прав. Но недостаточно прав, чтобы выжить.

Монах моргнул. Логика хромала (какой тайный отряд?), но страх и шок делали свое дело. Он хотел верить, что перед ним не убийца, а защитник. Человеческий разум всегда ищет спасительную соломинку.

— Капитан… — повторил он. — Но… что нам делать? Мы одни. Документы… Важные бумаги…

— Бумаги в сохранности, — кивок на ларец. — И ты в сохранности, пока полезен. Как тебя звать, святой отец?

— Брат Джованни… я… я просто писец.

Джованни. Отлично. Имя, которое носит каждый третий в этой стране.

— Слушай меня внимательно, брат Джованни, — наклон ближе, чтобы он почувствовал запах — не серы, но железа и старой крови. — Сейчас мы соберем все, что представляет ценность. Документы, печати, деньги. Мы спустимся в долину. И там, в первом же городе, мы объявим, что монсеньор делла Торре… заболел. Тяжело заболел в пути. И передал полномочия своему доверенному лицу. Экзарху.

Глаза монаха расширились.

— Но… это невозможно! Церковное право… Только Папа может…

Удар пощечины был коротким и звонким. Не для того, чтобы покалечить, а чтобы привести в чувство. Чтобы выбить из головы дурь канонического права и вбить туда суровую реальность выживания.

— Папа далеко, Джованни. А волки близко. Ты хочешь остаться здесь и кормить птиц? Или ты хочешь тепла, вина и жизни?

Монах схватился за пылающую щеку. В его взгляде боролись догма и инстинкт самосохранения. Инстинкт побеждал. Всегда побеждает.

— Я… я хочу жить, — прошептал он.

— Правильный ответ.

Теперь работа. Быстрая, грязная мародерская работа.

Снять с легата верхнюю мантию. Она была испорчена грязью, но меховая подкладка уцелела. Срезать кошель. Забрать кинжал с золотой рукоятью — бесполезная игрушка в бою, но отличный символ статуса.