Евгений Ермаков - Пандемия
– Буду трезвонить, пока не откроете! – внезапной злобой проговорил он.
– В милицию захотел, бузотер? – старик оскалился.
– Пожалуйста, пустите, я быстро! Мне только оружие взять! Сами знаете, ночью тут без него никак нельзя..
– Прямо-таки и никак… – проворчал вахтер, уже смягчаясь. Он щелкнул замком, впуская Антона.
– Только быстро. Одна нога здесь, другая там!
– Ага! Спасибо!
Антон пулей взлетел по лестнице наверх, к входам в зал.
Вахтер, пыхтя и задыхаясь, карабкался следом.
– Подожди, малой! Залы заперты. Куда ж ты без ключей!
Наконец он досеменил до входной двери, открыл дверь и включил свет.
– Давай, быстро. Что там у тебя…
Антон подбежал к своему креслу в шестом ряду. Портупея с кобурой все еще одиноко висела на ручке кресла между сиденьями. Антон нацепил ее, и собрался уходить, как вдруг его внимание привлек какой-то скребущий звук. Он прислушался. В полной тишине зала звук раздался довольно явственно, и шел он откуда-то со стороны арены. Антон выбежал на середину арены. Да, звук раздавался из закрытого ящика, где так эффектно за час до этого исчезал Степаныч. Пенал валялся за земле- видимо, в спешке его уронили дверью вниз. Кто-то отчаянно скребся внутри его, пытаясь выбраться.
– Помогите же кто-нибудь! – расслышал Антон глухой возглас из недр шкафа. Он подбежал к пеналу и перевернул его на бок. Дверь открылась , и тот изверг из себя одного из клоунов в красно-белом трико. Лицо его побагровело от начинавшегося удушья, даже сквозь пудру и грим это было заметно. Накрахмаленная манишка съехала на сторону, он шумно отдувался и дышал как загнанная лошадь. У него был накладной красный нос и намалеванная улыбка до ушей, выглядевшая теперь нелепо.
– Святые угодники! Я уж думал задохнусь в этом деревянном гробу!
Антон растерянно таращил на него глаза, не зная, что сказать.
– Эй, парень! Скоро ты там? – донесся сверху от входа глас раздраженного вахтера.
Клоун-коротышка бросился на шею Антону.
– Ах, спаситель мой! Жизнью обязан тебе, мой юный друг! Как зовут моего молодого Сотера? – воскликнул он в ажиотаже. От клоуна сильно пахло помадой, пудрой и дешевым одеколоном.
– Меня зовут Антон. – вымолвил Левченко, не знавший, как избавиться от его душных объятий.
– Антон, друг мой! Ты русский Антиох! Скажи, они ушли? Ведь правда?
– Да, все ушли… Никого нет!
– Провокация! Тяжкое горе постигло моих друзей… Это ловушка, и я знаю, кто ее подстроил! Однако, нужно выбираться отсюда…
Замечание было вполне уместным. Вахтер уже шагал с фонарем вниз мимо рядов кресел к арене, привлеченный происходящим на ней.
Антон, схватив коротышку за руку, увлек его к выходу. Тот, не переставая семенить и лепетать слова благодарности, поспевал за ним. Роста в клоуне было немного- он не доставал Антону и до плеча.
– Батюшки святы ! Всех повязали, один он остался? – воскликнул старенький вахтер, прыгающим лучом фонаря водя по нелепой фигурке клоуна, наступавшего на развязавшиеся шнурки.
– Идем, идем, мой друг! – простонал он, увлекая Антона, открывавшего уже рот, чтобы ответить что-то вахтеру.
На лестнице, ведущей к выходу, клоун все-таки упал.
– Шнурки завяжи! – заметил Антон.
– Некогда, некогда, мой друг! За мной могут вернуться, не будем терять времени!
Нелепая пара выскочила на улицу. Клоун, подпрыгивая и стараясь не отставать от бежавшего Антона, задыхаясь, спрашивал его на ходу испуганно.
– Куда мы идем, Антон?
– К моему другу. Не беспокойся, он вполне надежный. Ему можно доверять.
– Хм… Вполне надежных людей в этом городе уже не осталось.. Одни шпионы и провокаторы. И глупцы тоже… Сотер, повелитель мой, еще раз тысячу благодарностей! – клоун на бегу прижал руку к сердцу.
– Не стоит об этом, – отрезал Антон, не оборачиваясь.
Наконец они добежали до общинного дома, взбежали наверх и позвонили.
– Антон, ключ я оставил под ковриком. Открывай, заходи! – раздался из-за двери приглушенный голос Демичева.
Антон отогнул угол коврика у двери, увидел тускло блеснувший ключ и открыл дверь. В ванной шумела вода; пока еще не отключили воду, Демичев спешил ополоснуться.
Антон прошел на кухню, клоун, задыхаясь после бега, следовал за ним.
– Но он вполне надежен, этот твой друг? – шептал клоун, испуганно выкатывая глаза, чем напомнил Антону Павлушку. – Он не из следаков?
– Успокойся, он мебельщик. Умойся. – Антон кивнул на раковину.
– Миллион благодарностей, мой юный друг! Сотер мой благородный!
Клоун подскочил к умывальнику, включил воду и принялся с фырканьем смывать грим.
– И прекрати меня называть Сотером! – добавил Антон, усаживаясь на диван.
Клоун пробормотал что-то из-под струй воды.
Наконец, он закончил, утерся вафельным полотенцем и обернулся к Антону.
Без грима лицо его было довольно молодым – лет сорок, не больше. Шапка курчавых черных волос, пухлое туловище, короткие руки и ноги. На лице клоуна была прежде намалевана улыбка от уха до уха, теперь же оно выражало лишь усталость и плескавшийся в глазах страх.
– Как вас зовут? – спросил Антон, не зная, как нему обращаться.
– У меня нет имени, – ответил кротко клоун, вдруг ставший серьезным и грустным. – Я им давно не пользуюсь. Впрочем, можешь звать меня Арлекином, если тебе непременно так хочется…
Из ванной показался Демичев, обернутый до пояса в махровое полотенце. Голый волосатый торс, по которому стекали капли воды, напомнил Антону лесной мох. Войдя на кухню, он уставился на клоуна и остолбенел, рот его открылся.
– Это Арлекин. – поспешил объясниться Антон. – Я вернулся в цирк за оружием, и тут слышу, как кто-то…
– Позвольте, милейший, я все объясню! – встрял в разговор Арлекин, и звуками своего нервического, визгливого голоса вывел Демичева из стопора.
– Антон! Какого черта ты притащил его сюда? – заорал он так, что стекляшки на люстре зазвенели, сталкиваясь.
Антон сконфуженно умолк. Кажется, сейчас будет буря…
– Но я.. Но он же мог там задохнуться в ящике.. – пытался оправдаться Левченко.
– Ты спятил , что ли? Я же тебе все объяснил – эти люди теперь политические преступники, оскорбившие лично Фарина. Какого черта ты привел его ко мне домой?
– Позвольте, я объясню, милейший!
– Но я не мог оставить его там, в ящике…
– Вон из моего дома! Сейчас же! Я не хочу быть укрывателем преступника!
Оба осеклись. Виновато переглянулись.
– Вон, сейчас же! – завопил Демичев еще громче. Оконные стекла зазвенели.
– Ну, если ты настаиваешь… – протянул Антон.
Клоун принялся выбираться из-за стола.
– Да, я все понимаю. Мне действительно лучше уйти, Антону незачем уходить со мной. Он не виноват ни в чем…