Снова в строю - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Господа, надеюсь, вы не дрались? — подошел я к ним.

— Никак нет, Михаил Юрьевич, — четко ответил мой начальник охраны.

— Если не считать пару ударов по печени, — хмыкнул проводник.

— Сам заслужил, не хотел даму и меня в вагон пускать, — поморщился Васильев.

— А где ваши билеты? Что-то их мне не предъявили! Скажите спасибо, что знал к кому направляетесь, а то бы полицию позвал! — храбро заявил Роман, который не испугался статуса штабс-капитана, посчитав его себя равным.

— Это мои гости, и, насколько знаю, принимать их имею право, с князем Грузинским этот момент обговаривали, — хмыкнул я, а потом продолжил: — Ладно, все это к делу отношения не имеет. Роман, ты все без утайки поведай господину Васильеву, который у меня служит начальником охраны. Не забудь и о своем статусе рассказать, перед тобой тот, кто с тебя шкуру спустит, если попытаешься нас обманывать.

Немного запугиваю проводника, он принес магическую клятву верности и не в состоянии сделать ни шага в сторону, а о предательстве и вовсе молчу.

Надо было видеть, как вытянулось лицо у железнодорожника после моих слов. Похоже, Ромашов в очередной раз просчитался и теперь раскаивается, что так нагло себя с Эдуардом Игоревичем повел.

— Задача такова, груз изъять, а за тем или той, кто за ним явится установить слежку. Желательно каким-то образом сблизиться и войти в доверие, — дал указания штабс-капитану и добавил: — Привлекать можешь кого угодно, за исключением госпожи Исаевой. Как только проработаешь план, то введи меня в курс дела, а пока я вернусь к Анастасии Николаевне, которую следует сводить в вагон-ресторан и покормить. Насколько понимаю, — я мрачно глянул на Васильева, — та сегодня почти ничего не ела.

Штабс-капитан виновато поморщился, он помнил мое распоряжение заботиться о Насте и получается с обязанностями не справился. Я желал видеть девушку здоровой и сильной, а за время моего отсутствия она скинула килограмма три, не меньше. Ничего, с этим разобраться легче всего.

— Михаил Юрьевич, разрешите доложить? — посмотрел на меня Васильев.

— Рома, ты иди к себе, Эдуард Игоревич тебя позже найдет, — кивнул я проводнику.

Тот поспешно удалился, судя по всполохам сожаления в ауре, себя ругал на чем свет стоит, что предстал перед моим начальником охраны не в лучшем свете. Хм, странно, что Ромашов желает выслужиться. Или рассчитывает на защиту? В определенной мере он имеет на это право, точнее, если заслужит, пока он ничего не сделал. Клятву верности и ту принес, можно считать, под давлением.

— Слушаю, — я чуть кивнул Васильеву.

— Осложнений за время вашего отсутствия не наблюдалось. Рутинные проблемы решались госпожой Исаевой и госпожой Зотовой при активном участие господина Сидорчука. Как вы и велели, подобрал бойцов, большой частью это рядовые, которых комиссовали из-за полученных ранений на фронте.

— Вы уверены, что они смогут выполнять приказы и, при необходимости, вступить в схватку с врагом? — уточнил я.

— Да, может и не в полной мере, как раньше, но дадут фору новобранцам, — твердо ответил мой начальник охраны.

— Хорошо, гляну на них и если все так и есть, то это отлично. Что-то еще?

— Гм, думаю, вам следует это знать, — дернул шеей Васильев. — Анастасия Николаевна и Нелли Генриховна между собой нашли общий язык. Меня в свою компанию брать отказываются, пять раз ужинали в ресторане госпожи Холодной и к ним присоединялась Мария Витальевна, занимающая место шеф-повара и негласно управляющая. Каждый раз к дамам присоединялся полковник Зарубин, с которым, как правило находилось несколько господ офицеров.

— Эдуард Игоревич, чего замолчали? Продолжайте, — задумчиво попросил я и уточнил: — Вы поругались с госпожой Зотовой? Не поведаете, если не секрет, за что впали в немилость?

— Не то чтобы поругались, — потер шею мой собеседник. — Понимаете, Нелли стала слишком деятельной, она всегда такой была и за это мне нравится, но тут за рамки начала выходить. Еще и ее общение с Вениамином Степановичем меня бесит! — последнее слово у Васильева вырвалось помимо его воли. — Гм, простите, не хотел.

— Ничего страшного, — отмахнулся я, — маклер очень своеобразный господин. Узнаете его ближе и дольше, тогда поймете, что Сидорчук не так уж и плох. А недостатки, — пожал плечами, — они у каждого есть. Или вы переживаете из-за того, что они друг с другом флиртуют на грани приличия? Присмотритесь как Вениамин Степанович общается с остальными дамами, в том числе с моей помощницей.

— Плохой пример, — хмыкнул бывший штабс-капитан. — Госпожу Исаеву маклер боится и уважает, но, — он нахмурился, — комплементы ей делать не забывает, при этом знает, что надеяться не на что. А когда он общается с Нелли Генриховной, то между ними искрить начинает!

— Эдуард Игоревич, голубчик, да вы ревнуете! — сдерживая улыбку, сказал я. — Не скажу за госпожу Зотову, но у Вениамина Степановича точно насчет нее каких-то далеко идущих планов нет.

Честно говоря, понятия не имею, что у маклера на уме и в душе. С него станется влюбиться в такую активную и инициативную даму, которой является Нелли. Но, насколько ту знаю, то она без ума от моего собеседника. Готов поспорить, что специально пытается его растормошить и заставить сходить с ума от ревности. Пойдет ли Нелли на близкие отношения с Вениамином? А вот тут за добропорядочность ни господина Сидорчука, ни госпожи Зотовой не поручусь. На интрижку способны оба, но ничего не обязывающую и короткую, правда, могу ошибаться, все же, не так хорошо знаю ответственную за типографию, издательство и редактуру. Про маклера не говорю, тот, как местный скаут, всегда готов! Кстати, это движение стремительно набирает обороты, хотя уже основано давно, но к его популярности подтолкнула война. Правда, на текущий момент эта организация перерастает во что-то другое, задумывалась-то для детей, а сейчас уже создаются отряды из совершеннолетних. Правда, название немного другое — «Русский скаут», в него принимаются лица старше девятнадцати лет, но только те, кто не учится и не военнослужащий. Они занимаются волонтерством, помогают фронту, трудятся в госпиталях и обучают молодое поколение. А вообще, эти организации молодежные, которые в моем мире запомнились как октябрята, пионеры и комсомольцы. Тем не менее, и в истории моего мира,